Охотницы за привидениями

С одной стороны, заслуженный человек, в летах и медалях, с другой – молодая вертихвостка, путалась с кем ни попадя. Чего только не наплели: договорились до того, что она сама застрелилась. Словом, осиротели детки, растила их моя тетка. Да, видно, дурная кровь свое дело сделала. Выросли, да не порадовали. Один точно сыч в отцовском доме сидит, должно быть, есть ему за что людей бояться, а другой…

– Что другой? – испугалась я.

– А другой копия папаши. Жену убил. Здесь же, в доме. Не успел жениться, и тут же удавку на шею. Не зря говорят: яблоко от яблони…

– Когда же это случилось? – продолжила я расспросы.

– Давно… Лет двадцать назад. Косте повезло меньше, отвертеться не сумел, посадили его, но и тут выгорело: не в тюрьму, а в больницу специальную.

– Двадцать лет срок большой, – нахмурилась Женька. – Убил жену, какую-то причину он назвал? Допустим, за все про все схлопотал десять лет, это я по максимуму, на самом деле наверняка меньше. Чего ж он – до сих пор в больнице?

Женщина пожала плечами:

– Может, в самом деле у него что-нибудь с головой приключилось?

– А почему вы дом Льва Николаевича отцовским зовете? – спросила я. – Он же его недавно построил?"

"– Это он башню свою построил да каменный забор. А дом на этом месте лет сто стоял. Еще их прадед соорудил. Они из староверов. Здесь раньше скит был, потом дом, а в нем молельня. А Щелгунов, папаша то есть, тюрьму устроил. Так что дом новый, начинка старая, оттого про привидения и спрашиваю.

Мы с Женькой задумались над услышанным. Женщина между тем приманила котенка и стала его гладить, а потом сказала:

– Вон и Наташка.

Мы повернули головы и в самом деле увидели Наташу, она шла по тропинке с большим тазом белья в руках. Заметив нас, девушка вроде бы удивилась, кивнула, прошла мимо, а мы, извинившись перед нашей собеседницей, припустились за ней.

– Олимпиаде привет передайте, – крикнула нам вдогонку женщина.

– Обязательно, – ответила я, а Женька, догнав Наташу, взяла ее за руку.

– Наташа, мы к вам.

– Да? – спросила та хмуро. Поставила таз и добавила: – У меня белье на озере. Надо идти.

– Мы с вами, – вызвалась Женька. Девушка пожала плечами, и мы пошли к озеру. Лишь только деревня осталась позади, я осторожно спросила:

– Олимпиада сказала, вы заболели. Это правда?

– Ничего я не заболела, – рассердилась Наташа. – Я оттуда ушла. Отец ругался, а мама говорит, правильно сделала. Чертово место, доброго там не жди. Тетя Сима говорит: Олимпиада добрая, а она недобрая, она злющая и молчать велит. Только и слышу: молчи, рта не раскрывай, язык вырву.

– За что она на вас так?

– Из-за стонов этих. Говорю: стонет кто-то в подвале, – а она: «Врешь, нарочно врешь, сплетни про нас распускаешь». Какие сплетни, ее хозяев здесь сроду добрым словом не вспоминали.