Охотясь на Аделин

– Что бы ты ни думал, я…

– Не оскорбляй меня еще больше, подвергая сомнению мои знания, – перебиваю я смертельно спокойным голосом. – Ты ведь все понимаешь, Максимилиан.

Его губы сжимаются в белую линию, однако у него хватает ума развернуться и спуститься по ступенькам, поправляя на ходу мятый пиджак, чтобы восстановить хрупкий фасад своей уверенности. Он изо всех сил старается сохранить спокойное выражение лица, но его кулаки сжаты и дрожат, на лбу выступил пот.

Он спускается до последней ступеньки и стоит передо мной, задрав нос. Хочет умереть с гордо поднятой головой.

Как наивно.

Нет, он будет лобызать мои ботинки, умоляя о прощении, и впиваться в них губами так сильно, что на них останутся следы от его зубов.

– Где она? – спрашиваю я, мой голос холоден и лишен каких-либо эмоций.

Он смотрит на меня, и его кадык подрагивает, когда он пытается сглотнуть.

– Мне не сказали точное местоположение."

"– Но ты в контакте с людьми, которые ее удерживают, – возражаю я.

Он моргает, облизывает губы, чтобы потянуть время, ищет подходящий ответ.

– Все в прошлом. Я перевел Рику его долю, и больше мы не общались.

Макс перевел деньги только на один счет, так что, насколько я понимаю, процент получил лишь Рик Борман, пусть я пока и не совсем понимаю почему. На записи с камеры, снявшей аварию Адди, было двое, и вытаскивал ее из перевернувшейся машины вовсе не Рик.

Поджимаю губы, шрамы на моем лице натягиваются, киваю головой и медленно подхожу к нему, словно охотящийся гепард. Он напрягается, застывая под моим взглядом, и в мою кровь просачивается струйка удовлетворения.

– И ты хочешь сказать, что у тебя нет никакой возможности связаться с кем-либо из них?

Он сглатывает и качает головой.

– Рик заблокировал свой телефон сразу после того, как прошла передача. Видимо, скрывается от тебя.

Хмыкаю, пробегая глазами по его фигуре, отмечая странную позу и положение ног. Да он в нескольких секундах от того, чтобы обмочиться.

Отсутствие уверенности в себе на публике вполне закономерно, учитывая, что худшим из твоих грехов было запугивание двух женщин в ресторане.

На этот раз он был очень плохим мальчиком.

– Так зачем же ты это сделал, Макс?

– Ты убил моего отца, так что сделка расторгнута, – выплевывает он, в его глазах вспыхивает ярость.

Я замираю и смотрю на него с минуту, обдумывая его слова.

После того как я убил Арчи Талаверру, я отрубил ему руки и оставил их на пороге Адди в качестве напоминания, что она моя и никто другой никогда не должен к ней прикасаться. Потом об этом узнал Макс и стал возлагать вину за смерть Арчи на нее, и поэтому я предложил ему сделку. Я не буду убивать его отца, если он не тронет Адди. Мне потребовалось совершить похищение и записать видео, чтобы донести до Макса суть, но он свое слово держал.