Охота на пиранью

Гляди в оба…

Мазур и сам прекрасно понимал, что теперь для них наступил решающий момент — для всех трех…

Капитан стоял у калитки, широко расставив ноги, как монумент самому себе, рослая, плечистая фигура была обведена ярко светившейся каемочкой — это свет фар проникал в калитку, заключив Гошу в нелепое подобие нимба. Обе руки он держал в карманах. Окликнул еще издали:

— Ну, что там? — В голосе нескрываемая настороженность, явное подозрение.

Левая рука вынырнула из кармана — но в ней, рассмотрел Мазур, не пистолет, а фонарь. Левой держит — значит, все же решил сыграть свою собственную игру…

И тут раздался спокойный голос Креста:

— У тебя, случайно, в тачке ломика нет?

— Нет, — помедлив, озадаченно ответил Гоша. — А зачем?

— Ох ты… — досадливо протянул Крест. — Ну не под диваном же он закрома оборудовал… Пару половиц отодрать придется, а в доме — ничего подходящего.

Он пошевелился в темноте, что-то звонко рассыпалось по бетонированному двору, раскатилось во все стороны, Крест выругался:

— Ну, руки-крюки… Гоша, давай золотишко быстренько собирать. Никогда не видел, чтобы червонцы этак вот по двору катались?

Фонарь капитана зажегся, луч скользнул по гладкому бетону. Реплика Креста звучала до того естественно, что Мазур и сам было засмотрелся на разбросанные червонцы — и увидел в луче фонаря самые обыкновенные рублевики с двуглавым орлом, ни на что решительно не пригодные из-за инфляции.

Возможно, и капитан успел увидеть жалкие рублишки, но вряд ли осознал, что видит. Пистолет в руке Креста дважды плюнул желтым пламенем, и незадачливый подражатель оклахомских шерифов, подламываясь в коленках, рухнул на бетон. Его фонарик откатился в сторону, светя в глубь двора.

— Золото манит нас… — насмешливо пропел Крест на старый мотив. — Надия, заходи, теперь тут и дамам прогуляться можно… Да мигалку выключи, помнишь, где нажимать?

Фары и мигалка погасли. Надя шагнула внутрь, тщательно притворив за собой калитку, звенящим от напряжения голосом спросила:

— Взяли?

— А то! — Крест осветил пакеты (набитые словно бы чем-то сыпучим, легко прогибавшиеся под нажимом пальцев). — Вот они, лялечки. Что, полкан, легко прошло? А знал бы ты, сколько пришлось мозгами вертеть… Подержи-ка! — он небрежно сунул два пакета Наде, выхватил нож и вспорол третий, с блаженной ухмылкой запустил туда руку, подставил пригоршню под луч фонаря в руке у Мазура. — А?

На ладони у него лежала россыпь угловатых небольших стекляшек, больше всего напоминавших осколки старательно размолоченной бутылки, — светлые, мутноватые, потемнее и поярче, острые края бросали отблески…

И тут до Мазура дошло.

— Алмазы? — спросил он с вялым любопытством.

— Они! — ликующе воскликнул Крест. — Якутские алмазики, левая добыча.