Охота на олигарха

— Все сделаем красиво, от женщин отбоя не будет, они любят, когда в шрамах, это мужественно. Повезло вам сегодня.

Да, повезло так повезло, так бы лежать мне с дыркой в голове на замерзшем крыльце ресторана «Шаляпин». Не знаю, что там любят женщины, но Жене это не понравится. Господи, какой же я дурак, девять дней сидел в метели, думал, что-то прикидывал, анализировал, разбирал ее поступки по кусочкам как мозаику, а все гораздо проще. Себя надо анализировать, со своих действий и поступков начинать. Не оглядываться на прошлое, не сравнивать, не вешать ярлыки.

Есть женщина, и есть мужчина. Неважно, что у них в прошлом, какие беды, трагедии, если им хорошо здесь и сейчас несмотря ни на что, значит, пусть так и будет. Если тянет, если не находишь места, когда не рядом, если душа болит, и ты чувствуешь не свою, а чужую боль.

Улыбаюсь, морщась от боли, вспоминаю, как Женя смотрела на меня после нашего первого поцелуя под водку. В глазах блеск, соблазн, вот тогда, наверное, я и пропал, нет, когда она вырубила меня шокером. Точно, тогда это и было.

— Светлана, у нас точно было обезболивающее, не наркотики? А то товарищу весело.

— Мне нужен мой телефон, Дима, найди его.

— Мы еще не закончили.

— Дима, найди, я прошу тебя.

Помощница хирурга ушла за ширму, где были мои вещи, принесла телефон.

— Спасибо.

Хорошо, что прострелили левое плечо, а не правое, хотя что тут хорошего, немного ниже — и все, нет больше олигарха Дымова, охота закончена, зверь завален.

На дисплее куча уведомлений, машинально читаю, от кого и первые слова сообщений, пока не цепляюсь за одно, очень интересное.

«Умри, тварь»."

"По спине бежит холод. А вот такого раньше не было. Открываю сообщение, время отправки как раз то, когда я закончил разговор с Фимой в ресторане. Хотел остаться, но не стал, вышел на улицу. Кто так точно все рассчитал? Или просто угадал?

Номер незнакомый, но местный. Пересылаю сообщение и номер Савельеву, пусть голову ломает, он у меня начальник службы бездарной безопасности. Но все равно не покидает чувство, что я знаю того, кто это все устроил.

А потом набираю раз за разом Женю, но слушаю только гудки. Черт, ну женщину можно понять: после моего красивого визита с букетом и очень некрасивого ухода я бы вообще номер заблокировал.

— Макс, ты где? Дьявол, Дима, давай там полегче, все-таки не молодой пацан перед тобой, — снова вздрагиваю от боли, ругаюсь. — Макс? Умер, что ли? Узнай, где Евгения и почему не отвечает, и узнай, что за писатель пишет мне такие послания.

— Женя в клинике.

— В какой еще клинике?

Три слова — и меня накрывает. Страх, липкий, тягучий, он пропитывает все вокруг, заполняя каждую клеточку, каждую пору моего тела, разрывая душу медленно на куски.