Охота на царя

– Эй, ты! Слышь? Те че, места тута мало, толкаешься, ирод!

Второй мастеровой за спиной Лыкова как-то особенно по-идиотски хихикнул. Этого Алексей уже не выдержал, развернулся в ярости к задирам и – увидел перед собой Титуса с Форосковым, ловко загримированных. Те стояли и улыбались, довольные своей шуткой.

Лыков торопливо развернул Яана лицом к площади:

– Видишь того, в сером картузе? Возле семинарии. Проследите его, я пойду следом. Учтите, он очень осторожный.

Титус с Форосковым мгновенно посерьезнели и двинулись следом за варнаком, держа почтительную дистанцию. Повеселевший Лыков шел за ними шагах в ста. Так вчетвером они действительно вышли на Волжскую набережную, на которой слежка почти невозможна. Хитрый уголовный знал, что делал… Однако опытный Титус не растерялся: он спустился по Георгиевскому съезду к самой Волге, а Фороскова послал на параллельную набережной улицу Жуковскую. Алексей понял их маневр: теперь объект не скроется ни влево, ни вправо, а Лыков, запирая набережную, сможет вести его на безопасно далеком расстоянии.

Варнак не торопясь дошел до самого конца Откоса и спустился в расположенную в полугоре Фабричную слободу, пользующуюся в городе дурной репутацией. Лыков из своего далека упустил его, но Титус успел подобраться снизу и приметить дом, в который зашел подозреваемый. Увидел он и долговязого парня, сидящего на завалинке дома с парой пива и не спускавшего глаз с улицы. Похоже на караул перед бандитской «малиной»…

Все трое сыщиков сошлись наверху, у Казанской заставы. Лыков рассказал своим подчиненным об увиденной им беседе доктора Милотворжского с неизвестным, с применением ножа, и высказал свои соображения. Яан Титус согласился, что брать неумытого собеседника доктора на улице было бы ошибкой, а вот на «малине» – самое оно. Форосков, как младший, молчал.

– Ну, тогда пошли брать, – буднично сказал Лыков.

– Пошли, – так же просто ответил Титус. – С оружием у вас, Алексей Николаевич, как всегда?

Лыков молча посмотрел на свои кулаки.

– Понятно. Идите следом за мной в пятидесяти саженях и ругайтесь. Я займусь караульщиком.

Яан снял с головы суконный картуз, вывернул его наизнанку, и тот вдруг стал почтальонской фуражкой с кокардой. Из кармана Титус вынул сложенный вдвое бланк телеграммы с гербом, сделал туповатое и озабоченное лицо, и превратился в заморенного почтальона, разыскивающего адресата.

Спустившись на середину улицы, он подозвал к себе пацаненка со свайкой и в соплях:

– Эй, малец! Где здесь квартирует солдатка Ефросинья Егорова? Телеграмма ей, от самого полкового командира…

Малец молча поглядел на «почтальона», засунул в рот грязный палец и ушел на двор. Служивый человек выругался, огляделся, увидел неподалеку парня с пивом и двинулся к нему.