Лютая охота

Сказать по правде, мне неизвестно, какое действие укус окажет на пенис, но скоро мы это узнаем…

– Нет! Умоляю вас, нет! – заорал солдат. – Не делайте этого! Клянусь, это больше не повторится! Проклятие! Полковник, вы не можете так со мной поступить!

Солдат не сводил со змеи вытаращенных глаз.

– Да ты не волнуйся: тебя отвезут в госпиталь, вольют тебе миллилитров сто иммуноглобулина и огромные дозы анальгетиков, но в первые сорок восемь часов ты отведаешь сполна, можешь мне поверить. Ну а потом придется оперировать и выскабливать рану на твоем пенисе.

– У тебя вырастет такой шикарный дрын, какого ты в жизни не видел! – веселился тот, кого назвали Борисом.

Змея жадно разевала пасть с крючковатым зубом, видно, ей не терпелось цапнуть солдата. А тот рыдал и умолял о пощаде."

"– Если тебе когда-нибудь придет в голову написать рапорт или, не дай бог, подать в суд, то и мои ребята, и я будем свидетельствовать против тебя в деле об изнасиловании. Более того, мы сделаем так, что о том, что ты сделал с мальчиком, узнают все: и твои родители, и сестра, и друзья… Давай, Борис.

Борис одним прыжком перемахнул через ручей и поднес голову змеи к цели. Нечеловеческий вопль заставил сняться с деревьев всех лесных птиц.

Суббота

39

День потихоньку занимался. Его приближение ничем себя не обнаруживало, кроме пепельно-серой дымки на востоке. Даже городское освещение пока еще не погасили. Улицы были пустынны. Разумеется, тут и карантин тоже постарался, хотя в такой час на улицах со стороны площади Эскироль редко можно было видеть толпу народа.

На Новом мосту две полосы движения из трех были закрыты из-за дорожных работ. Однако мусоровоз, проехавший с рю де Мец, только чуть притормозил, проезжая за оранжевую линию. Его вертящийся фонарь отражался в темной воде Гаронны, когда он быстро проскакивал мост. Сзади два мусорщика схватились друг за друга, привычные к таким выходкам шофера.

И вдруг, когда они ехали вдоль единственной доступной полосы, он резко дал по тормозам, и оба мусорщика чуть не расквасили себе носы о грузовик.

– Да чтоб тебя! – рявкнул Жоао, спрыгнув на тротуар и широким шагом добежав до кабины. – Что на тебя нашло? Заболел, что ли?

Когда он поднял глаза на шофера, сидящего в кабине, то не узнал лица своего приятеля. Таким он его никогда еще не видел. Вытаращенными глазами он что-то разглядывал сквозь лобовое стекло.

– Эй, ты что, оглох?

Тот повернул к нему восковое лицо и пальцем указал на что-то перед грузовиком, не произнеся ни слова. Жоао не видел, что там, но понял, что его товарищ потрясен.

Тогда он пробежал еще несколько шагов и заглянул вперед, на шоссе перед машиной.