Перевоспитать охламона

— Не суть! — не унималась девчонка, — Ты не имеешь никакого права, ломать мои вещи. И жить здесь с тобой я не стану! У меня есть комната, своя, у бабушки! А еще дом, в деревне, тоже свой!

— Угу, с этим твоим женишком недоделанным по соседству! — взвинтился Васька, вспомнив ухажера.

— Он нормальный парень! — уже повысила тон Груня, — Никакой не недоделанный!

— Да насрать! — орал Василий, глядя на пигалицу сверху вниз, — Ты живешь здесь и точка!

— Да хоть восклицательный знак! — кричала в тон Васька Груня, — Я живу у бабушки! А телефон отремонтирую! А ты — мужлан неотесанный, хам и грубиян!

Прокричав Ваське в лицо последнюю фразу, Груня выскочила из спальни, но Васька быстро ее догнал, буквально на лестнице. И затащил в комнату обратно, спеленав по рукам и ногам брыкающееся девичье тело.

— Остынь, — скомандовал Васька, — Иначе запру и до конца года не выпущу.

— Обалдел? — фыркнула Груня, — У нас банкеты, корпоративы на носу.

— Кстати, на работу ты тоже не выйдешь, — поставил Барин Груню в известность, — Вовчику я уже сообщил. Будешь учиться и дома сидеть. Нехрен с подносом гонять по залу.

— Ты … что? Что сделал? — опешила Груня, — Ты меня уволил?! Да я…Да я Пал Палычу скажу!

— Угу, и пожалуйся в профком, — подсказал Василий.

— Вот и пожалуюсь! — упрямо заявила Груня, захлебываясь от возмущения, — У тебя нет никакого права меня увольнять!

— Поспорим? — предложил Васька, а потом вздохнул.

Нет, девчонка его доведет или до сердечного приступа или до белой горячки! Телефон ей не нравится. Дом его не нравится. Работать нравится!

— Вась, ты давай полегче, — вдруг раздался голос отца из распахнутой настежь двери.

Васька повернул голову в сторону Пал Палыча, нахмурился, словно приходя в себя. Кивнул.

— Так, ладно, — решил вдруг Василий, понимая, что мужику не пристало сдавать позиции в споре с девчонкой, но деваться ведь некуда, — Давай так. Ты берешь телефон и перевозишь шмотки. А я разрешу тебе работать в ресторане.

— У меня есть встречное предложение, — прищурилась Груня гневно, правда злиться, сидя у Васьки на коленях и чувствуя, как его щека прижимается к макушке, получалось плохо, — Телефон мне не нужен. Вещи я пока не буду перевозить. А вот работать не перестану.

— Поняла, что сказала? — хмыкнул Васька, и уже примирительным тоном, — Грунь, ну телефон сломался. Отпускать тебя не хочу. Все равно каждый вечер домой провожаю. А здесь на машине всего полчаса езды. А с работой так и быть, я погорячился.

— А до дома бабушки десять минут пешком, — напомнила Груня, вздыхая. Нет, хитрый лис, этот Васька. Еще и целоваться лезет, словно знает, что спорить она уже не хочет.

— Зато здесь воздух свежий, — уговаривал Василий.

— Я подумаю, — сдалась Груня, — А ты не ори, как бизон на охоте.