Аптекарский огород попаданки

Кажется, Булыгин чуть не гордился своим уродством. А я отныне отказывалась видеть в нём что-то симпатичное. Нравится быть Квазимодо? Прекрасно! Даже не вздумаю впредь замечать за ним приятные черты. Всё! Баста!

— Боюсь, вы плохо думаете о своём брате, Василий Степанович.

— Плохо? — удивился Булыгин.

— Именно, — дерзко заметила я. — В отличие от вас, Вениамин Степанович понимает такие тонкие вещи, как вдохновение. Или, скажем, поэзия. Но, боюсь, вы настолько далеки от данных понятий, что не сумеете распознать их.

Выдав всё это залпом, я поднесла бинокль к глазам и уставилась на сцену. Как раз прозвенел третий звонок, начиналось представление. Булыгину пришлось прервать разговор. Последнее слово осталось за мной, чем я была крайне довольна.

На ближайший час всё моё внимание поглотило зрелище. И я не переставала удивляться тому, насколько балет — бесподобное, неподражаемое искусство. Сколько труда, отточенности и в то же время почти невесомой лёгкости в каждом движении актёров. Грация, сила, красота и бессмертная музыка сливались в единую сложную и филигранно выверенную композицию.

Мне сложно было оценить все танцевальные па или сказать, какая именно часть музыкального произведения наиболее ценная с точки зрения искусства. Но уверена, такое переживание не может оставить равнодушным того, чьё сердце живо и наполнено светлыми чувствами.

Изредка я бросала взгляд на Булыгина и подмечала, что он смотрит за происходящим на сцене также заинтересованно. Не хочется опять вспоминать своего горе-муженька, но в этом смысле Василий вёл себя заметно лучше. Впрочем, тому было объяснение: в девятнадцатом веке ещё не придумали телевизор и компьютерные игрушки, здесь попросту отсутствовали другие развлечения. Так что Булыгин всего лишь довольствовался тем, что есть.

Во время антракта мы пошли в буфет. Разумеется, ничего покупать я не собиралась и с Василием Степановичем вместе не пошла, а осталась дожидаться его за столиком. Каково же было моё удивление, когда Булыгин поставил передо мной бокал шампанского и закусочную тарелку с двумя миниатюрными бутербродами с красной икрой.

— Это мне? — на сей раз эмоции мне скрыть не удалось.

— Похоже на то, Александра Ивановна. Или вы не любите шампанское?

Я сделала глубокий вдох, приходя в себя, и ответила:

— Люблю. Конечно, люблю.

— Тогда что же? Не по вкусу красная икра?

Пришлось собраться с силами для очередной контратаки:

— Вы соблюдаете светский этикет, разумеется. Всё время забываю о ваших истинных мотивах. Но могу заверить вас, что в отношении меня вам не следует беспокоиться о подобных вещах.

Булыгин застыл с бутербродом, не успев донести его до рта. Он глянул на меня прямо, затем отложил закуску и поднял свой бокал.