Огневица

– Я и не надеюсь, – буркнул Болотник. Он осмотрел ложницу птицелюдки в поисках других врагов, потом затащил бессознательную девицу на кровать и наспех перемотал ее рану лоскутом, оторванным от ее же рубахи. Сила водяниц щекотно начала скапливаться в руках, но Марий решительно отсек ее от себя: сосредоточившись на излечении, он станет уязвим для любого, кто надумает подкрасться со спины.

В коридоре кто-то возмущенно крикнул, словно хищная птица заклекотала, что-то упало и разбилось. Марий вскинул голову, прислушиваясь. Подхватив меч с кровати птицелюдки, дейвас бесшумно подкрался к двери. Из его пальцев по руническому клинку потекло черное пламя, и скулы Мария заострились от привычного тянущего чувства в груди. Это пламя принадлежало только ему: ни у одного огненосца во всем Беловодье не было подобного дара. Но Марий знал, что расплатится жестокой головной болью и сосущей пустотой внутри всего через пару часов.

Ничто по-настоящему значимое не дается даром.

Марий дернул на себя дверь и нос к носу столкнулся с Йуллой. Болотник едва сумел увернуться от молниеносного выпада длинного лезвия, но его шею все же ожгло прикосновением железа. Болотник тронул закровившую царапину и ухмыльнулся:

– Вижу, вы не теряете хватку, пани. На поклонниках тренируетесь?

– На наглых огненосцах. Что с Йарре? – лезвие с сухим щелчком скрылось внутри безобидной на вид старушечьей трости, и Йулла глянула через плечо дейваса на кровать, где со стоном заворочалась девушка-птица.

– Ей нужна помощь знахаря и несколько дней покоя. Завтра у нее будет болеть голова.

– Болотник, – зашипела Йулла, подняв перья на затылке, – ты опять избиваешь подопечных Йуллы?

– Если бы ты рассказывала им о дружбе с огненосцем, может, они и не кидались бы на меня, толком не выслушав.

– Поговорим об этом после, – отрезала Йулла и махнула дейвасу рукой, напряженно вглядываясь в дальний конец коридора. За спиной городничей Белоозера с такими же посохами, как у Йарре, застыли еще две ее соратницы.

– Йавви, помоги Йарре добраться до зелейника. Йенна, прикрывай спину пана дейваса. Что насчет этой падали… – Йулла ткнула концом трости в раззявленную пасть мертвой твари и наклонилась, чтобы рассмотреть ее получше. Марий, подчиняясь необъяснимому чувству тревоги, шагнул вперед.

– Йулла, не трогай его!

Пленка на глазах твари вдруг исчезла, она ударом отбросила трость Йуллы и рванулась к птицелюдке, пронзительно вереща. Но крик тут же перешел в хрип и бульканье, которое быстро стихло. Йулла, брезгливо поджавшая губы, встряхнула рукой, и небольшой стилет, обагренный кровью, выскользнул из нанесенной им раны. Нападавший покачнулся и упал снова, на сей раз – чтобы затихнуть навсегда. Из-под его головы потекли темные ручейки.