Огневица

Храбр взмахнул топориком еще пару раз, и коряга окончательно превратилась в добротные поленья. Парень откинул их к горке собратьев, медленно росшей по правую руку от него, и снова прихлопнул комара, теперь уже на голой груди.

Судя по звону, кусать его должны были не две-три твари, а целое облако, от встречи с которым живого места на теле не осталось бы. Но, видно, лишь немногие из крылатых кровососов могли преодолеть защиту ухмыляющейся рожицы на палке, которую воткнула возле Храбра Ихтор, едва он взялся за топор. Колдунья сделала дело молча. Спокойно улыбнулась Храбру, отчего красные точки на ее лице слились в единую линию, похожую на надрез. И ушла обратно в покосившуюся избушку. Домишко вздрогнул, и возле одной из четырех свай, на которых он стоял, мох засочился зеленоватой болотной водой.

Топор скользнул по толстому пню и сверкнул в опасной близости от ноги Храбра. Парень отвел от себя лезвие и отер пот со лба. Волосы упрямо выбивались из-под повязки, липли к спине и плечам и не желали держаться в пучке. В который раз Храбр задумался о том, чтобы подстричь их покороче. Потом вспомнил, как Бояна иногда присаживалась рядом, забирала старый гребень из его рук и подолгу разбирала выгоревшие на солнце пряди, мурлыча под нос песенки, и вздохнул. Воткнул топор в пень, уселся возле него и принялся разбирать волосы, переплетая их в косу. Кроме колдуньи да комаров на болоте его все равно никто не увидит. Бояна давно порывалась заплести ему волосы на манер северных караалов…

Напряжение внутри звенело, как комариная стая. Снова скрипнула дверь избушки, выпуская Ихтор.

Что было после ухода Даромира и Итриды, Храбр помнил смутно: перед глазами поднялась мельтешащая хмарь, закружила, словно вьюга, а когда он проморгался и мир обрел четкость – ни друзей, ни леса, через который они пришли к рыжим болотам, не осталось. Лишь простирающаяся насколько хватало взгляда вздыхающая топь. А на самом ее краю – покосивший домишко на сваях, будто на тонких кривоватых лапах.

– Добро пожаловать в обитель мою скромную, – повела рукой Ихтор. – Коли потеряться боишься, не отставай.

Волк призывно тявкнул, по-кошачьи теранулся о ногу Храбра жестким мехом и скачками понесся впереди хозяйки, всем видом показывая, как он рад вернуться домой.

И потянулись долгие, неотличимые друг от друга дни. Совсем как тогда, когда Храбр еще жил в маленькой избушке на краю безымянной волости. До тех пор, пока вся его жизнь не рассыпалась на куски…

Четыре весны назад. Беловодье

Оборотнево наследие и забота матери помогли Храбру встать на ноги быстрее обычного человека. Он проводил мать в город к дальним родичам, поклонился до земли и ушел прочь.