Огневица

Мягко потянул, заставляя зверя остановиться, и сжал коленями бока собственного скакуна. Итрида сползла с седла и растянулась в блаженной тени, мелко сглатывая и не торопясь открывать глаза. Сквозь гул в ушах она слышала негромкое бормотание Мария, успокаивающего коней, но слов разобрать не могла, да и не пыталась.

Постепенно дурнота отступила, и Итрида медленно, помогая себе локтями, приподнялась и оперлась спиной о дерево, под которое свалилась как мешок с зерном. Это была рябина – старая, с серым узловатым стволом и густым переплетением низко склоненных ветвей. Ветерок лениво шевелил листву, словно играя с солнцем в пятнашки. Свет и тень беспрерывно сменяли друг друга, как блики на воде. Оглушительно стрекотали кузнечики, маленькие, светло-зеленые, с прозрачной слюдой крыльев. Справа от Итриды на камне грелась желтопузая ящерица. Она порскнула в тень, когда ее покой нарушили люди, но быстро выбралась обратно и прижалась животом к нагретой поверхности. Мир дышал покоем и негой.

В отличие от Мария, бессильно ругавшегося сквозь зубы не хуже кмета, который наткнулся в постели на упыря вместо любимой женушки.

– Твой конь захромал. А свежую перемену получить здесь негде. Морокун побери, ведь почти добрались!..

Дейвас раздраженно ходил взад-вперед по полянке, бормоча себе что-то под нос – то ли ругательства, то ли новый план. Итрида устало прижалась спиной к рябине и из-под полуопущенных век принялась наблюдать то за дейвасом, то за кипевшей вокруг жизнью, которой никакого дела не было до переживаний двоих людей. Тошнота Итриды отступила, и ей ужасно захотелось пить. От стрекота кузнечиков звенело в ушах. Огневица передернула плечами и потерла левое, за которым сверкал глаз нарисованного волка. Осколок Огнь-Камня никуда не исчез – по-прежнему был до странности холодным и гладким пятном в окружении горячей кожи.

– Как далеко отсюда до Червена? – спросила Итрида.

– Верхом был бы один дневной переход, а пешком – дня три, не меньше, – неохотно отозвался Марий. – Морокуновы кони, – выругался он и плюхнулся на траву рядом с Итридой. Откинулся к стволу дерева и замер, закрыв глаза.

– Все плохо? – Итрида отпила немного воды из фляги на поясе. Вода была теплая и невкусная, но она утолила жажду и смыла привкус пыли с языка.

– Как только переведешь дух, пойдем пешком. Каждая минута промедления грозит тем, что мы явимся к запертым воротам Червена. И скорее всего, охранять их будут огневики, выращенные черной самовилой.

Итрида собралась ответить Марию, но не успела.

– Глазам своим не верю! Итрида, ты ли это? – знакомый голос показался таким неуместным здесь, что Итрида не сразу ответила на приветствие, решив, что ей чудится.