Огневица

Как будто в человеке есть что-то еще, кроме жизни, и это что-то продолжает жить даже тогда, когда тело обратилось в жирный черный пепел. Марий подарил Итриде еще несколько минут блаженного самообмана, и для нее это был самый ценный дар.

– Его жертва была не напрасной? – помолчав, спросил Дваэлис.

– Нет. Камень принял ее.

– Хорошо. Марий, – Дваэлис снова помедлил, прежде чем продолжать, как будто слова давались ему тяжело. Держащие Итриду руки напряглись и тут же расслабились. Болотника не удивило то, что сказал старейшина Орлиного Гнезда:

– Ты и девушка должны покинуть Гнездо. Ты подверг его опасности. За все, что ты сделал для рудознатцев, я не назначу тебе иного наказания, но отныне дорога в наши земли для тебя закрыта. Ваши друзья могут остаться, если захотят. Но не вы.

Итрида ахнула и попыталась вырваться из рук Мария, но он только сильнее прижал ее к себе, не давая поднять головы. И бродяжница сдалась, глубоко вдыхая его запах.

Марий ослабил хватку лишь, когда раздался звук легких шагов, больше похожих на шум ветра. Итрида выглянула поверх его руки и убедилась, что слух ее не подвел: рудознатцы уходили.

Последним, кивнув на прощание Итриде и Марию, собрался идти Санэл. Бродяжница вывернулась из объятий дейваса и догнала сына старейшины. Ее спину жег взгляд Мария, но Итрида лишь свела лопатки вместе, понимая, что у нее сейчас не хватит сил объясняться с ним. Она схватила Санэла за руку, сминая пестрые перья его куртки.

– Итрида? Прости, я не могу отменить решение старейшины. Вам придется уйти, – начал было говорить Санэл, но Итрида замотала головой.

– Твой рисунок, – хрипло проговорила она. Санэл непонимающе нахмурился, и Итрида коснулась лба юноши, где раскинул крылья горделивый орел. – Как вы это делаете?

Санэл тронул кожу там, где по ней скользнули пальцы Итриды. На высоких скулах заалел румянец, снова выдавая в сыне старейшины сущего мальчишку. Но он быстро взял себя в руки:

– Тонкой иглой, в которую заливаем краску. Игла прокалывает кожу множество раз, и через эти раны вливает краску под кожу. Такой рисунок не сотрется даже годы спустя.

– Сделай мне такой, – подалась вперед Огневица. В ее глазах заплясало пламя, и Санэл застыл, завороженный его бликами. – Прошу. Ты успеешь?

– Эйре Дваэлис не назвал час, когда вы должны уйти, – медленно проговорил Санэл. Его рука потянулась к растрепавшимся волосам, и молодой рудознатец взлохматил их еще сильнее, размышляя, как быть. – Если небольшую, то…

– Волк. На всю спину, – Итрида сжала руку Санэла так сильно, что он невольно перевел взгляд на побелевшие костяшки ее пальцев.

– Это долго и очень больно, – тихо проговорил он, но Итрида только упрямо мотнула головой.

Итриде хотелось плакать.