Огненный тыл

Оба внимательно следили за пальцем командира:

– Обойти с запада Ключниково, дальше по прямой.

– Вы за нами пойдёте, товарищ лейтенант?

– Боюсь, что нет, Павел, – Глеб сверлил взглядом измазанный грязным пальцем плачу карты. – Там, где пойдёте вы, стоят немцы. У вас должно хватить сноровки обойти их посты. Если надо ползти – ползите, если бежать – летите пулей. С нами дети, мы не сможем их защитить в случае прямого столкновения с противником. Пойдём южнее, сделаем глубокий обход, – он изобразил пальцем петлю. – В болото не полезем – пройдём краем. На этом участке отсутствуют значимые объекты, кроме вот этой дороги – её пересечём незаметно и к нашим выйдем в той же точке, что и вы. Объясните ситуацию, пусть ждут."

"– Вы не волнуйтесь, товарищ лейтенант. Всё сделаем в лучшем виде. Будем осторожны – просочимся у немцев под носом. Всё правильно – не бросать же эту большеглазую мелочность на съедение тварям, потом всю жизнь себе не простим. Немцы, если это не СС, может их и не убьют, но в концлагерь сошлют или ещё куда. А дети, как ни крути, наше главное богатство.

Разведчики уходили бодро, улыбаясь, подмигивая детям.

– Увидимся ещё! – донёсся жизнерадостный голос Карякина.

Потом за ними сомкнулись ветки, осталось напряжение, но появился и повод облегчённо выдохнуть. Теперь не надо нестись сломя голову с этим большеглазым выводком.

Решение было не лучшим, но единственным – покидать район окружным путём. Баттахов со Смертиным шли дозором, прокладывая дорогу, остальное тянулись следом. Детишки попались сознательные – какое-то время сносили тяготы, но дети есть дети – быстро устали, захныкали, запросились: кто в туалет, кто на ручки, захотели пить. Ручей, вытекающий из под камня, оказался кстати – сделали остановку, наполнили фляжки. Мальчишки были выносливее девчонок, косились,на разведчиков, задирали носы. Темноволосый Павлик продолжал держаться за руку свою курносую Машеньку. Кашлял, но держался рыжий Влад Лазарев, он ещё не выгнал из себя простуду. Поступился плохо постриженный Васечка – как его любовно величала Екатерина, чуть не ударился лбом о корягу. Ахнула воспитательница, но первым среагировал Дубровский – схватил пацана за шиворот, потом доходчиво объяснял, что мальчик должен смотреть под ноги, поскольку одна голова хорошо, а один глаз плохо. Потом как-то ненавязчиво присоединился к Катерине и стал получать удовольствие от прогулки по лесу. Она отвечала на вопросы сдержанно, потом заулыбалась, сделалась говорливой, хотя и продолжала по инерции проявлять застенчивость. Шубин часто останавливался, слушал – беспокойство за гонцов одолевало, но пока всё было тихо, попади они в засаду – здесь бы услышали.