Огненный тыл

Дети простывают, у Машеньки Петровой больное горло, у Вити Лазарева два дня держалась температура, сейчас удалось сбить, мы закутывали его в одеяло, обильно полили жидкостью…

– Подождите Лида… – смутился Глеб. – Если вы неоднократно выходили из подвала, значит видели там наверху, на лестнице?"

"– Конечно, – воспитательница подошла вплотную, понизила голос. – Я рассказала Катерине, но дети об этом не знают – мы их не выпускаем наверх. Я наткнулась на мёртвые тела, когда выходила в первый раз, меня вырвало – хорошо, что успела отбежать. Это директор – Кира Борисовна, наш старший воспитатель – Булычева Зинаида Яковлевна, мужчина – завхоз Игорь Михайлович, он не смотрите, что завхоз, всегда был опрятно одет, воспитанный, вежливый. Я до сих пор не могу их представить мёртвыми – стоят перед глазами как живые. Они не уехали вместе со всеми, считали, что не вправе покидать детдом пока не вывезут всех воспитанников. Мы даже не знали, что они здесь. Они, видимо, ушли в село, искали транспорт, а когда вернулись – повсюду были немцы, решили спрятаться – побежали в подвал, но их заметили у самой лестницы и открыли огонь, потом добивали. Мы слышали выстрелы, слышали как фашисты разговаривали, но не понимали, с чем это связано.

– Почему так случилось, товарищ лейтенант?, – подала голос вторая воспитательница. – Нам несколько лет внушали, что немцы – чуть не лучшие друзья, запрещалось говорить о них плохо, твердили, что войны никогда не будет, потому что у нас есть акт о ненападении. В первые дни думали, что это какое-то недоразумение, потом нас уверяли, что в Смоленскую область захватчики точно не придут. Что же творится на белом свете?

– Екатерина, давайте оставим эти вопросы нашему командованию и высшему партийному руководству, договорились?.. Подумайте лучше о детях. Вы хотите остаться здесь – в подвале?

– Нет, что вы! – обе женщины заговорили разом. Екатерина подавилась закашлялась, продолжала Лида: – Сначала мы думали, что всё вернётся, что Красная Армия погонит фашистов на запад, но этого не происходит и мы боимся, что это произойдёт не скоро. Увидите нас отсюда, мы очень просим. За себя не боимся – только за детей. Ведь они такие маленькие, ни в чём не виноваты.

Шубин колебался – масштаб, постигшего группу, бедствия ещё не отложился у него в голове, но ощущение тихого ужаса уже подкрадывалось. Даже без детей выбраться к своим – задача сложная. А что теперь?

– Дяденьки, уведите нас отсюда. Мы вас очень просим! – протянул кто-то из детей. – Нам страшно.

Сердце сжалось, Шубин резко дёрнулся, выходя из оцепенения, прошептал через плечо:

– Иван, дуй наверх – оттащите тела в соседнюю комнату, чтобы не попались на глаза. А как пройдут дети – верните обратно, чтобы немцы ничего не заподозрили.