Огненный тыл

Это моя коллега – Екатерина Литовченко. С нами двенадцать детей, они из одной возрастной группы – от одиннадцати, до двенадцати лет, семь мальчиков, пять девочек, все воспитанники нашего учреждения.

– Какого чёрта, Лидия Андреевна? – выдавил Шубин. – Простите за грубость, что вы здесь делаете? Разве детский дом не эвакуировали? Немцы находятся в Ключниково, как минимум двое суток.

– Почти трое суток если быть точным, товарищ лейтенант… – женщина сильно волновалась, мяла кисти рук. – Вы не могли бы отвести свои фонари, пожалуйста, вы слепите детей, они и так напуганы.

– Лидия Андреевна, мы уже не напуганы, – произнёс дрогнувшим голосом темноволосый мальчишка с выразительными карими глазами.

– Да Павлик я. Знаю, ты самый храбрый. Товарищ лейтенант, вы даже не представляете, что тут творилось, – женщина робко подошла, безотрывно глядя Глебу в глаза. – Весь июль нам твердили, что немцы дальше Белоруссии не пройдут, что им вот-вот сломают хребет, а сеять панику и распускать слухи – государственное преступление. Потом они прорвались, мы с запозданием получили приказ об эвакуации, персональная ответственность возлагалась на директора детдома Постышеву Киру Борисовну. Но что она могла сделать? Райсовет, райком эвакуировали в первую очередь, там бегал какой-то человек из НКВД – весь издёрганный, охрипший. Кире Борисов не удалось его уговорить – у него самого двое детей остались в оккупации – под Витебском, их не успели вывезти. Нам выделили три машины, сказали ничего не брать, только одежду и документы. Вывезли не всех, но пообещали, что придёт ещё один грузовик – он застрял на переправе под Каменкой, но скоро будет здесь. Потом мы узнали, что переправу разбомбили – за нами никто не приедет. Бой шёл уже неподалёку, через село проехали три грузовика с красноармейцами, половина была ранены – они не остановились. Мы ждали у главных ворот, но появились машины с крестами, мотоциклы. Мы не знали куда бежать, спрятались в подвале. Почти трое суток тут сидим, дети умирают от страха. Немцы несколько раз сюда приезжали, шатались по зданию, смеялись, заглянули в подвал, но далеко не заходили.

– Вы здесь так долго? – недоверчиво пробормотал Шубин. – Невероятно… Но здесь же холодно, в подвале наверняка нет еды.

– А также воды и лекарств, – кивнула Лидия. – В этих подвалах нет вообще ничего. Мы ими практически не пользовались, потому что об этих подземельях ходила дурная молва. Я выбиралась несколько раз, когда уезжали немцы бегала по детдому – собирала тёплые вещи, искала воду, что-нибудь поесть, в медпункте набрала лекарств: аспирин, пирамидон, что-то ещё.