Огненный тыл

Рванулись Смертин с Баттаховым: первый проделал прыжок, обвил предплечьем горло солдата, упали вдвоём, Смертин оказался наверху, стал душить немца, замыкающий патрульный сдавленно вскрикнул, скинул с плеча карабин, но тот от страха вывалился из рук, солдат развернулся и пустился наутёк. Не подкачал выходец из солнечной Якутии – одним прыжком достиг карабина, схватил его и метнул, как копьё, не тратьте время на принятие вертикали.

– Мужик, бескровно, – выдохнул Глеб.

Метко пущенное «копьё» сбило солдата с ног, переплелись ноги, он загремел в водосток. Подлетел Баттахов, оседлал, стал душить короткими но сильными пальцами. Всё закончилось очень быстро, только автоматчик продолжал трепыхаться, Чусовой вскинул приклад, ударил в горло, сломав шейные позвонки, после чего победно выдохнул и оскалился:

– А почему бескровно-то, товарищ лейтенант?

– А потому, что меняем тактику, – объяснил Шубин. – Трое переодеваются – изображают патруль, движемся медленно. Остальные следуют параллельно, кустами… И не шуметь.

– А что, так можно? – спросил Чусовой.

– А где написано, что нельзя, товарищ ефрейтор?.. Как переправу обследовать будем?.. Переодеваемся: я, Дубровский… Кто ещё понимает по-немецки больше трех слов?"

"– А вы Баттахова и Конторовича возьмите, – простодушно предложил Ершов. – Вот немцы обхохочутся.

Разведчики засмеялись – сержант Климов схватился за живот, нервно за икал.

– Карякин, ты пойдёшь… Быстро мужики… Вам тут не променад… Снимайте всё с этих гавриков, пять минут на облачение. Климов, вперед по тропе. Смертин, назад… Да смотрите во все глаза, чтобы никого. Чего застыли, товарищи?.. Противно надевать немецкое?.. Пулей давайте, а то голышом побежите… Чусовой, а ты что стоишь и зубы скалишь?.. Быстро готовь вещмешки для нашего барахла – не оставлять же его немцам?

Идея отдавала безумством, учитывая слабое знание языка, но переправа у Ратниково действительно нуждалась в осмотре, а делать это из кустов – только видимость создавать. Первым делом расстегнуть ремни, развести концы, чтобы вся амуниция не посыпалась, потом расстегнуть китель, снять сапоги, вытряхнуть покойную публику из штанов.

– Товарищ лейтенант, нет никого на тропе, – шептал вперёдсмотрящий Климов. – А вы уж поспешите что ли, а то у меня нервный тик начинается.

Переоделись минут за четыре – одёрнули форму, затянули ремни.

– Чудак, что ты делаешь? – поучал Ершов Карякина. – Каску задом наперёд надеваешь – у тебя лицо здесь, а затылок там.

Новоявленный патруль смотрелся весьма недурно, в темноте этот номер мог вполне сойти. Карякин уже чесался, вертел шеей, Дубровский утробно сопел, стойко переносил тяготы и лишения.

– А мертвецов куда, товарищ лейтенант? – спросил Ершов. – Здесь оставим?

– А ты головой подумай, боец!..