Огненный мост

Тем более без согласования с руководством. В 1938-м ставят директором Малахова, потом в 1940-м его снимают и ставят Левина. Почему – непонятно. Я-то знаю, сколько сделал Малахов за эти два года. Почему Мирошниченко в 1938-м сняли с должности главного инженера, но оставили на заводе? Оставили главным технологом. Есть еще ряд вопросов, на которые я не могу найти ответа. А начальство всегда отвечает одно: «На 292-й не лезь».

– Завод работает хорошо, нарекания к руководству, к выполнению плана есть? – спросил Шелестов.

– Делали они и «Р-5» и «И-28». Потом «Як-1» пошел в серию, с 1940-го, когда там плотно село конструкторское бюро Яковлева. Техника нужна для фронта, многие мужчины на фронт ушли, за станками женщины и дети, но работает завод. В июне этого года завод получил переходящее Красное Знамя Государственного Комитета Обороны. А уже в июле завод наградили орденом Ленина. Кто же мне позволит вот так вот запросто проводить на территории такого завода оперативные мероприятия? Там только на уровне Москвы все решается.

– Лакомый кусочек, правда, Максим Андреевич? – согласился Сосновский. – На таком заводе провести диверсию – сразу себя на всю жизнь обеспечишь. Для любого разведчика это конфетка. И фашистское руководство понимает, что таких заводов в Советском Союзе немного.

– Вот и займись, Миша, – кивнул Шелестов. – У тебя документы представителя Главка. Не лезь глубоко в секретные чертежи, в вооружение и летные характеристики. Окапывайся на второстепенных вопросах – технология, снабжение, нормативы. Побольше бюрократизма, и тебя там не будут воспринимать всерьез. Важен, но не опасен. Да и директор завода тебя не будет считать птицей своего полета. Ты для него – мелкая сошка, хоть и из Наркомата. Он вопросы в Москве решает с первыми лицами. Ты ему никто. Вот этим и пользуйся.

– Хорошо, – кивнул Сосновский. – Глеб Захарович, дадите подсказку, кто там у руля, кто приближенные первого лица, а кто так, рядовые исполнители?

– Дам. Команда у руля там невелика, так что сами потом увидите, куда вам двери закроют, а где сможете ходить, сколько влезет.

Когда группа собралась вместе, стащив в кучу парашюты и десантные контейнеры, было уже светло. Храпов отправил Кочеткова как самого молодого и сильного забраться на дерево и осмотреться. Место было тихое, безлюдное. Как по заказу. Если парашютистов и правда сбросили точно, то удивляться нечему, но если пилоты сбились с маршрута, если что-то напутал штурман, то это уже чистое везение.

– Ну, что там? – крикнул снизу Храпов.

– На востоке деревушка и пруд вытянутый, – отозвался Кочетков. – От деревушки дорога на север. Грузовичок ползет весь в пыли. Это не пруд, это запруда. Там плотина небольшая на речушке.