Огненный мост

Я же на инвалидности, мне тяжести поднимать нельзя, много ходить нельзя. Мне много чего нельзя, а я делаю. Вон, в сельпо местном полы мою по вечерам. Вот и все мои заработки.

– Скажите, а почему его Знахарем называют?

– Да вроде он фельдшером когда-то работал, да проворовался. То ли спирт, то ли лекарства какие-то продавал налево. За то и отсидел. О нем вообще мало кто чего знает.

– А где он живет, вы знаете? Или где часто бывает?

– Да откуда ж? – пожала плечами женщина. – Он, может, и не саратовский вовсе. То приедет, то исчезнет. Скажите, начальник… Борис Михайлович! А что со мной теперь будет? Рассказать я вам все рассказала. Только ведь больше ничего не знаю. Я – сошка мелкая, кто со мной откровенничать-то будет. Да и ходят ко мне не уголовники, не шпана какая, а так, мелкие перекупщики.

– Ничего с вами не будет, Алла Геннадьевна! Живите спокойно. Первое время, пока все уляжется, пока мы не накрыли это осиное гнездо, будем приглядывать за вами, чтобы чего не вышло, а то озлобится кто на вас за то, что здесь были. Хотя милиция все должна была сделать тихо, чтобы шуму не было, не узнал никто, что вас забирали.

– Да кому ж до меня дело-то есть! – махнула она рукой. – А Мария, так она соседка моя с детства, как родная. Она никому ничего не скажет.

– Ну и хорошо. А о ваших девочках я поговорю с главным врачом детского госпиталя…"

"То, что он попал в поле зрения органов посерьезнее, чем милиция, Леня Знахарь понял сразу. Оказавшись в свое время под следствием и отсидев несколько лет в колонии, он хорошо представлял себе, как работает милиция и как работает НКВД. Его сомнительные дела, договоренности и проекты всегда строились на доверии и рекомендациях. Никогда Леня не вступал в сделки с незнакомыми людьми, если их не рекомендовал кто-то из старых, проверенных его партнеров. И когда к нему в ресторане пришел незнакомый человек и стал говорить о хорошо знакомых вещах, Леонид насторожился.

Он всегда покупал и продавал то, что имеет спрос. Когда нашлись люди, которым оказалась нужна взрывчатка, Леонид не стал вдаваться в подробности. Не его это дело, что они будут с этой взрывчаткой делать. Рыбу ли глушить, породу ли в карьере рвать. А может, они готовятся к весеннему паводку и будут взрывать лед на реке, чтобы по весне не снесло мосты и не затопило огороды. Он просто распространил через доверенных людей слух, что купит взрывчатку. А потом к нему вечером на улице один из знакомых подвел пацана. Высокий, худощавый, с выгоревшими на солнце волосами и облезлым носом, тот смотрел по-взрослому серьезно и только шмыгал от волнения носом.

– Почем возьмете? – Паренек протянул небольшой брусок, завернутый в обычную оберточную бумагу.

На следующий день Леонида обрадовал специалист, подтвердив, что это самый настоящий тротил.