Огненный мост

Надо зафиксировать его слова и желание избавиться от тебя, как от конкурента, и подтвердить свой интерес к Любе. А потом сделаем второй ход.

– Какой?"

"– Пока ты там развлекался, Храпов начал давать показания. Он опознал по фотографии Алексея. Ухажер Любы Сазоновой и связной от второй группы, к которому ходил Храпов, – один и тот же человек.

– Мы вышли на вторую группу? – тихо спросил Сосновский. – Неожиданно! Значит, и мост, и завод. Но ведь так не бывает, Максим, ты же понимаешь, что группу готовят для одного задания, а тут… Создают резидентуру? Тогда при чем здесь диверсионные акты? Это из разных котелков бульон. Что за месиво, Максим Андреевич?

А Знахарь никуда не пошел. Он послонялся по центру, поглазел на витрины магазинов, потом посидел в парке «Липки», вытянув ноги и нежась на августовском солнце. Оперативники из наружного наблюдения, которые вели Знахаря от самого ресторана, заподозрили, что объект почувствовал слежку. Или просто осторожничает после непонятного контакта. Старший группы приказал усилить внимание. Объект может произвести короткий контакт, который нельзя пропустить: передача записки в толпе, незаметно оброненный спичечный коробок возле лавки, где сидят бабушки, или что-то в этом роде…

Но Знахарь не стремился к людным местам, не озирался по сторонам. Он не спеша прогуливался по улицам. И, что было весьма любопытно, Знахарь не встретил ни одного знакомого, ни с одним человеком не поздоровался. Что это могло означать? Что он не местный? Что он изменил внешность и его никто не узнает?

Наконец группе наблюдения повезло. После нескольких удачных снимков Знахаря, которые сделали из стоявших у обочины дороги оперативных машин, контакт наконец состоялся. Объект повернул в сторону базара, прошел квартал и свернул на пустынную улочку. И тут же с ним поздоровалась какая-то женщина. Знахарь не ответил и выглядел несколько раздосадованным. Он сразу же прибавил шаг в сторону центра. Женщину взяли под наблюдение: установили адрес, на который она пришла как к себе домой. Там она открыла ключом дверь частного дома и скрылась внутри.

Храпов даже не стал садиться. Маринин и Шелестов переглянулись. Что-то происходит с бывшим штабс-капитаном. Он стоял перед оперативниками, от нетерпения чуть постукивая носком сапога о пол.

– Слушаем вас, Аркадий Андреевич, – сказал Маринин. – Вы что-то хотели нам сообщить?

– Не просто сообщить, я хотел сказать, что принял обдуманное решение, и это не минутная слабость и не эмоциональный подъем. Прошу мне верить. Я много думал, многое пережил и полностью осознал собственные заблуждения. Если хотите, то у меня произошла переоценка ценностей. Я прошу дать мне возможность бороться с фашизмом вместе с русским народом.