Огнедева

Не способна быть богиней та, которая не умеет любить. Участь богов — это вечное стремление, погоня за своим предназначением, и всякий раз миг их наибольшего торжества и силы является переломом и началом пути вниз, в черную Бездну. На этом стоит Лад Всемирья. И если боги избрали ее, она должна делить с ними и их горести.

Конечно, ее тут же повели к белому камню, где Милорада с другими восемью ладожскими жрицами и Добролютой просила благословения у Матерей Земли для своей дочери, которая из презираемой беглянки вдруг превратилась в избранницу богов.

А первое, что привлекло внимание Дивляны и оживило ее чувства, было изменение среди жриц. Вот три белые девичьи фигуры перед идолом Лели. Но в середине — Оленица, а по бокам от нее стоят чудинка Ельма, увешанная костяными оберегами, и Веснавка, Веснояра, ее собственная сестра и лучшая подруга. Стоит с величественным и важным видом, будто так и надо, и на Дивляну посматривает горделиво: я, дескать, не хуже тебя! Но где же Яромила? Дивляна огляделась и действительно заметила в первых рядах сомкнувшейся вокруг тесной толпы лицо старшей сестры…"

"Но что это с ней? Ее волосы были разделены и заплетены в две косы, золотистыми змеями спускавшиеся по груди на вышитую завеску, какие носят только замужние женщины. И поверх рубахи на ней надета понева, давно приготовленная и ждавшая своего часа в ларе с приданым. При виде сестры, одетой в сряду молодухи, естественно было подумать, что она внезапно вышла замуж. Но где тогда повой и сорока, почему ее волосы открыты? Значит, она все же не замужем?

От изумления Дивляна даже забыла о своих собственных делах. Между тем в ее отсутствие Ладога пережила еще одно весьма значительное событие. Через три пятерицы после Купалы Милорада однажды послала за семью жрицами богинь и попросила их прийти в Ладино святилище. Сойдясь у белого камня, три старухи, Велерада с Сологой и две девушки застали там Милораду с ее старшей дочерью — теперь все девять служительниц Матерей Земли были в сборе. И все пришедшие сразу поняли, зачем их позвали. Яромила стояла возле срединного капа, изображавшего Мать Макошь. Ее рыжевато-золотистые волосы были распущены, что означало какой-то крутой перелом в жизни, переход с одной ступени на другую.

— Я более не Леля, — со спокойным удовлетворением объявила Яромила, поздоровавшись со всеми. — С Купальской ночи я понесла, и к Ладину велика-дню родится у меня сын — дитя купальских костров. Позвала я вас сюда, чтобы избрали вы из ладожских дочерей другую деву для служения Леле, на смену мне, а для меня попросили у Матерей Земли благословения и защиты.

Жрицы переглядывались.