Огнедева

Проплывая, они везде видели на полях согнутые спины жниц, а за ними девушек, вяжущих снопы… Остряна и обе ее сестры не скрывали радости по поводу того, что благодаря неожиданной поездке избежали одной из самых утомительных годовых работ.

Всю дорогу Велем был настороже, ожидая от Вышеслава и его сыновей каких-нибудь подвохов. Словенский старейшина ведь не из тех, кто легко сдается. Но его опасения не оправдались, и беда от присутствия Вышеслава была только одна: надежды на тайное возвращение Огнедевы рухнули, ибо с такими спутниками утаить ее было невозможно. Почти во всех городках по пути: в Хороборске и Вельсах, в Коньшине и Дубовике — Вышеслав делал остановку на целый день (или ночь), чтобы обстоятельно поведать местной старейшине повесть про обретение Огнедевы. Велем уговорил его только скрыть участие Вольги, и выходило, что средняя дочь Домагостя поехала из Ладоги в Словенск, повинуясь зову богов, которые повелели ей принести жертвы Ладе и Леле и там, в Перыни, явили свою волю. Получалось складно, а Вышеслав еще умел быть убедительным, и ему верили. Велем же был почти благодарен ему.

— А что ж ты в такую даль пустилась, если могла жертвы принести по пути на полудень, когда с Полянскими послами отправилась бы? Заодно и они бы по дороге жертвы тоже принесли, — заметила только однажды в Коньшине сноха тамошнего старейшины Гостимила. — Туда, обратно теперь ехать…

— То воля богов! — сурово пояснила Остряна вместо Дивляны и бросила на чересчур умную молодуху такой взгляд, будто та посмела спорить с волей Лели. — Повелят — поедешь.

— А еще потому, что когда она уже Огнедева, то цена такой невесты в десять раз больше! — добавила Богуша, которой очень нравилось сопровождать живую богиню. — А если бы ее сперва из рода отпустили, а потом только узнали, что в ней Огнедева, то разве получили бы то, чего она стоит?

Новости в изложении Вышеслава Мирославича производили такое впечатление, что старейшины всех городков немедленно собирались и присоединялись к обозу. Все хотели оказать честь избраннице богов, а пуще того — своими глазами увидеть, чем все кончится и какое решение примет Домагость насчет Полянского посольства, раз уж его вторая дочь оказалась Девой Ильмерой. На полпути их догнали Остробор и Красигнев, старейшины Варяжска и Родолуга. Остробор, кстати, Остряне приходился дедом по матери.

К исходу четвертой пятерицы после бегства дочери и отъезда сына Домагость сам почти собрался ехать следом.