Огнедева

 — В такую рань… Голубчики мои… Вы что же это?

— Сон я видел, — с непреклонной суровостью ответил Велем. — Привиделся мне сам Волхов-батюшка и велел в путь пускаться спозаранку, а не то грозил дороги не дать, если долго буду потягиваться. Вот мы и снарядились. Да и чего дожидаться-то? Спасибо тебе за приют, за хлеб, за честь и за ласку. — Велем вежливо поклонился, хотя поблагодарить за все явные благодеяния Вышеслава успел вчера. — Да долгий гость опротивеет, пора нам восвояси.

— Не пущу! — Вышеслав решительно тряхнул лохматой головой. У него был такой вид, будто он не вполне удовлетворил свою жажду гостеприимства и не желал расставаться с теми, на кого мог его излить. — В такую рань! И не поели ничего!

— Позже поедим — в полдень пристанем где-нибудь. Спасибо тебе, Вышеславе, заботишься о нас, будто отец родной.

Они еще немного поспорили, а потом Велем краем глаза заметил подошедшего Прибыню. Старший сын Вышеслава выглядел встревоженным, растерянным и недовольным. Оставив Велема, старейшина отвел сына в сторону, где принялся с ним шептаться. Велем обменялся быстрым взглядом с Остряной. После вчерашнего каждый невольно считал другого союзником — у них завелись общие тайны и общая цель, — хотя Велем сильно удивился бы, узнав, как много общего им приготовила Остряна в своих замыслах. Но сейчас они оба знали, о чем у отца с сыном идет речь. Ни Вольги, ни плесковичей Прибыня на месте не обнаружил, весь замысел рушился, и ранний отъезд Велема уже ничего не менял. Однако по мере выяснения обстоятельств негодование и изумление на лице старейшины сменялись новой решимостью. А потом он снова подошел к Велему.

— Не годится так, мы и не проводили вас, — заговорил он, будто только о том и тревожился, что недостаточно воздал честь гостям, как полагается гостеприимному хозяину.

Велем в душе восхитился, как быстро хитроумный Вышеслав взял себя в руки, одолел досаду и теперь пытается поправить дело. Но при этом Велем не упускал из виду рукоять собственного меча, помнил, где в лодье лежит его щит, и был готов в любое мгновение защитить себя и сестру силой оружия, если словеничи силой же попробуют их задержать.

Однако этого Вышеслав себе позволить не мог, ибо тогда вину за ссору переложить будет не на кого: спешный отъезд Вольги лишил их этой возможности. И он принял другое решение: если уж не удалось разрушить чужой союз, то нужно попробовать к нему присоединиться.

— Обожди еще чуток, не разгневается Волхов-батюшка, — сказал Вышеслав. — Я сам с вами поеду! Сам Огнедеву нашу провожу, сам и с отцом ее потолкую. И вас возьму! — Он заметил двух своих дочерей и племянницу, не подозревая, что они и так намеревались ехать с Огнедевой.