Огнедева

В углублениях лепестков во время праздников зажигали священные огни, призванные очистить место принесения жертв и отделить небесное пространство от земного, и эти огни были хорошо видны и с Волхова, и с Ильмеря. С той стороны, что смотрела на Волхов, священный огонь поддерживался всегда. Перед идолом был округлый жертвенник, сложенный из камней, а по сторонам от главного жертвенника располагались жертвенники Лады и Лели-Огнедевы.

Жрицы жили в Перыни постоянно только в теплую половину года, когда богини земли не спят, а на зиму женщины возвращались в свои роды, к семьям. Обычно в святилище трех богинь насчитывалось девять жриц, но сейчас было только восемь: с тех пор как умерла старая ворожея бабка Божила, подходящей замены ей пока не нашлось. Мечебора, женщина средних лет, невысокая, слегка полноватая, происходила из знатного рода с Ярилиной горы — поселения, что на речке Варяжке, неподалеку отсюда. Небольшой городок там построили с полсотни лет назад варяги, а после их изгнания заняли предки Мечеборы. Из их рода происходило немало умелых мастеров и мудрых волхвов, которые, по родовым преданиям, принесли священные знания с далекой реки Дунай. Мечебора вышла замуж в Словенск и на зиму возвращалась жить туда, а летом обитала в Перыни.

За травами с Добролютой она не пошла. В святилище они в это утро оставались втроем: она, волхва Боровита и Томилица, молоденькая девушка, наделенная дивным даром видеть вещие сны. Вдвоем с Томилицей Мечебора в это утро принялась наводить порядок. В Купалу и последующую неделю в Перынь несли множество даров — венки, пищу в горшочках, караваи, завернутые в вышитые рушники, и по узорам вышивки знающая жрица сразу могла сказать, от которого из окрестных родов этот дар, сколько в нем людей, мужчин, женщин и детей, а также то, о чем просят богинь. Впрочем, тут большого разнообразия не было: все хотят здоровья родичам, обильного урожая, хорошего улова, рождения многочисленного потомства, счастья и радости.

Однако за прошедшие дни венки увяли, пища попортилась, караваи засохли. Пришло время все это убирать. Мечебора и Томилица собирали подношения, переносили к Волхову и бросали в воду с особым приговором. Горшки сразу тонули, а венки и караваи уносило течением в подзакатную сторону, в Закрайный Мир.

Покончив с этим, Мечебора взяла метлу и принялась мести вымощенные камнем площадки жертвенников — сначала у Лады, потом у Лели. Выметя половину, она услышала голоса и оглянулась: внизу под холмом пристали челны, надо думать, Добролюта воротилась, — Мечебора различила знакомые фигуры. Но с ними был кто-то еще. Вроде какие-то два парня, и один из них нес на руках девушку. Девушка лежала как неживая, только коса свисала.