Огнедева

Как и ожидалось, Вольги там не было: хозяин сказал, что плесковский княжич с дружиной уехал еще вчера вечером."

"Пока сын ходил, Домагость обдумал происшедшее. Первым его побуждением было грохнуть колотушкой в железное било, висевшее возле гостиного двора, созвать ладожан на вече и потребовать созыва Поскольку брак его дочери сским князем был одобрен всей Ладогой и заключался для общей пользы, то он был уже не внутренним делом Витонегова рода, а касался всех волховских словен. Но воевода быстро одумался. Похищение было проявлением Вольгиного своеволия, которое князь Судислав едва ли одобрит, а война с Плесковом Ладоге, ослабленной набегом Игволодовой руси, на пользу не пойдет и успеха не обещает — ведь здесь больше нет отважного и удачливого Одда Хельги с его большой дружиной. Но пусть Дивляну удастся вернуть, а плесковский князь согласится выплатить виру за бесчестье и обиду, — сохранить тайну едва ли удастся. Брак Дивляны с киевским князем не сможет состояться, и все мечты о торговле с греками через низовья Днепра пойдут прахом. Даже если князь Аскольд согласится взять в жены девушку, почти ставшую перед этим женой другого, то едва ли он охотно простит тот обман, что его заочно обручили с подмененной невестой! Скажет, этак вы мне и вместо куниц будете вевериц облезлых совать! А скорее поляне передумают брать за своего князя и дочь Домагостя, и вообще какую-либо из ладожских девушек. Вот и выйдет, что от всего этого выиграет один Вышеслав словенский.

Спасти дело можно было только одним способом — догнать беглецов раньше, чем они достигнут Плескова, и вернуть Дивляну так, чтобы о бегстве знали как можно меньше людей. Хотя и пойдут слухи, но всегда можно сослаться на бабскую болтовню и наветы. Мало ли кому завидно, что Домагость дочь за князя отдает!

Поэтому, когда Велем вернулся от Святобора, Домагость сразу приказал ему собираться в дорогу.

— Ты ее упустил, ты и ворочай. Парней возьми с собой, десятка три. У Вольги дружины с полтора десятка, и если догоните раньше, чем до Плескова доберутся, то одолеете. А не сумеешь — не миновать нам либо бесчестья, либо рати с Плесковом. Да своей-то дружине не говори пока, в чем дело. И братьям не говори.

— Я скажу, что он Теплянку увез, — предложил Велем. — Девка ведь в ее платье одета.

— Дело говоришь! — Домагость кивнул.

Велем пошел было прочь, но тут же обернулся.

— А может, ну ее? — вдруг сказал он, поглядев на отца. — Мне сдается, доброй волей она сбежала. И сряду Теплянкину она сама надела, а свою оставила — по всему видать, заранее все придумала. Может, пусть себе едет? Она ведь с прошлой осени Вольгу во сне видит, и он ради нее как старался, себя не жалел… Может, пусть? Любовь ведь не волос, с головы не выдернешь.

— А поляне?

— А им Тепляну отдадим.