Огнедева

А уж ее, Доброчесты, правнучки сколь хороши, что рассказывать не надо! Да и другие невесты у нас есть. Вон у Творинега дочери подросли, Оленица да Будинега. У Святобора дочери есть, у Путимысла внучка старшая уже в самой поре…

— А про твоих и говорить нечего — товар лицом! — усмехнулся в ответ Святобор. — Если в рассуждении рода смотреть, то лучше Домагостевых нигде не найдешь. Его хозяйка — из старшего рода, во всей Ладоге почитаемого. Была и у меня первая жена из Любошичей, да она младшая дочь, и своих дочерей от нее раздал я уже замуж.

— Даряша-то вернулась, — заметила Милорада из чувства справедливости к дочери своей сестры.

— Даряше обождать надо, покуда коса отрастет. Овдовела моя дочь весной, — пояснил Святобор Белотуру. — Да малец у нее на руках. И вам отдать жалко, и с матерью разлучать жалко. Даряше я уж тут нового мужа подыщу, как срок придет.

— Подумаем, поговорим еще. — Полянский гость вежливо кивнул, не желая ссориться и с ильмерцами тоже. — Наше дело неспешное, до зимы сладим.

Едва дождавшись, когда гости начнут расходиться, девушки кинулись по домам, чтобы рассказать сестрам и подругам невероятную весть. Посланец князя собирается сосватать ему в Ладоге невесту! Вот это была новость так новость! Сама по себе далекая и неведомая земля полян казалась ладожанам чем-то вроде Того Света, и мысль поехать туда кому-то из них, чтобы там выйти замуж, была даже более поразительной, чем мысль о браке с лешим или водяным, — таких-то басен они с детства наслушались.

— Водяные-то вон они, под боком считай, соседи, — рассуждала Путенина жена, бабка Вередица. — Вон, Волхову каждую Купалу невесту отдают. Но где Киев-то этот, есть ли он на свете, или баек нам наплел кощунник Полянский!

В большинстве ладожане, правда, верили в существование Киева, но отдавать туда замуж дочерей жаждали далеко не все. Годолюба, жена Творинега, решительно отказалась и мужу запретила даже думать об этом.

— Да чтобы я мою Оленюшку или Буденьку этим навьям отдала! — кричала она, когда Творинег вернулся от Домагостя. — Чтобы я дочерей моих родимых на серебро или золото променяла! И сами они сгинут там, и нас всех с собой погубят! Даже думать не смей! Деды наши и прадеды такого не заповедали, чтобы дочерей на Тот Свет замуж отдавать!

Творинег только и мог, что развести руками. В деле замужества дочерей решающее слово по обычаю остается за матерью. Сам он не думал, что полянская земля и впрямь на Том Свете, но во многом жена была права. Отдать дочерей на Днепр — почти то же самое, что положить на краду. И не увидишь их никогда больше, и внучков не понянчишь, да и дойдут ли вести — неведомо. Это не на Ильмерь отдать, не в Плесков или Изборск — из этих мест, бывало, приезжали за знатными невестами «далекие» женихи.