Огнедева

— Провожаючи меня в путь-дороженьку, говорил мне князь Аскольд таковы слова, — продолжал он, будто кощуну сказывал, вдохновленный вниманием пригожих молодушек и красивых девушек. — Поищи, говорит, Турушко, нет ли где красной девицы, чтоб лицом была будто красно солнышко, а от затылочка — млад ясен месяц, одна волосинка золотая, другая серебряная, и чтоб лучше не было во всем свете белом!

Девушки, на которых он при этом поглядывал, смеялись, утыкаясь лицами друг другу в плечи. Посмотреть тут было на кого: кроме Яромилы и Дивляны, возле Милорады теснились и Веснояра, и Оленица, и Будинега, и Лебедяна с Росавой, и Льдиса с Оловой. Все девушки были хороши, но чаще всего восхищенный взгляд Белотура перебегал с Яромилы на Дивляну. Похожие одна на другую, нарядные, с блестящими в свете огня рыжевато-золотистыми волосами, вместе они казались даже еще краше, чем по отдельности, и он просто млел от наслаждения этой красотой."

"— Стало быть, брат мой князь Аскольд так помыслил с дружиной своей: если найдем мы на полуночной стороне себе надежных союзников, то тогда бы он и посватался! — сказал Белотур, с усилием оторвав взгляд от девушек и обращаясь к их отцу: — Жены-то у него и сейчас есть, а княгини нет. И если найдутся у вас, мужи нарочитые, дочери-невесты столь хорошего рода, чтобы достойны были полянской княгиней стать, то я за брата моего и посватаюсь, и невесту с собой в Киев увезу.

Ладожане загудели, девушки приоткрыли рты. Все они были здесь весьма знатных родов, лучших на Волхове. Неужто сказанное может иметь отношение к одной из них?

— Хорошие невесты и у нас имеются, — ревниво заметил Родослав. Он-то уже знал о замысле князя найти в словенских землях не только торговых союзников, но и жену. — У Вышеслава Мирославича, брата моего, дочери красавицы, одна лучше другой! А рода нашего знатнее на берегах Ильмерь-озера не бывало испокон веку — от самого князя Гостивита, потомка Словенова, род ведем!

Белотур наклонил голову, будто бы соглашаясь, но при этом мельком погладил ус и бросил взгляд на дочерей Домагостя, совершенно ясно говоривший: те-то, может, и хороши, но с вами не сравнятся! И ладожане подняли руки ко ртам, вежливо скрывая усмешки. Все понимали стремление Вышеслава словенского не упустить столь выгодное родство, но все также знали, что дочери его большой красотой похвалиться не могут. И поляне не слепые, чтобы не понять — Благина и Остролада Вышеславны нашим в подметки не годятся!

— Ну, что знатнее нет, это ты, допустим, погорячился, — рассудительно, но с непреклонным видом заметил Домагость, и старейшины вокруг закивали. — У князя Гостивита ведь не одна дочь была, и все они внуков оставили. Моя же бабка Доброчеста ему дочерью приходится.