Огнедева

Будь гостем, Белотур Гудимович, и да пошлют тебе матери земли нашей исполнение всех добрых чаяний твоих.

Белотур по обычаю одарил всех жриц: каждой досталось по полосочке драгоценного греческого аксамита ярких сочных цветов, с вытканными причудливыми узорами. Подобные ткани были так редки и дороги, что ни у кого из жен старейшин не было целого платья из них, и только неширокие полосочки шли на отделку праздничных верхниц. Старшим жрицам — Милораде, Вельямаре, Яромиле — он в придачу вручил по золотой монете; женщины, никогда такого не видевшие, в удивлении вертели их перед глазами, рассматривали непривычные рисунки, так не схожие с печатями восточных дирхемов. Белотур мог не сомневаться, что угодил ладожским богиням. А это было особенно важно, учитывая еще одну его цель, о которой он пока не спешил объявлять.

Гостиные дворы снова заполнились народом. У Домагостя поместился сам Белотур с ближней дружиной, а Родослав пристроился у деда Путени. Ладога, еще не опомнившаяся после событий весны, опять забурлила, и люди, едва принявшиеся за обычные дела, потянулись поглядеть на приезжих."

"— Ух и чудной народ, а не так, как чудь! — рассуждала Снежица, которая одной из первых принесла Милораде свой утренний улов и успела посмотреть на гостей, которые как раз в это время переносили из лодей свои пожитки и спешили в натопленную баню. — У иных голова вся выбрита почти начисто, только на маковке клок волос длинный оставлен, хоть за ухо заправляй. Я спросила, почто так, а один говорит: а это чтобы, как помру, Перун меня взял за оселедец да сразу в Ирий закинул! Не то правда, не то врет — не знаю. А так мужики как мужики — две руки, две ноги, одна голова! Видать, и остальное все справно, как полагается!

— А ты еще не проверяла? — посмеивались рыбаки, толпящиеся возле своих челноков. — Не успела, а?

— Дай срок — проверю! — утешала их Снежица. — Дурное дело нехитрое!

И все же большинству ладожан поляне, приехавшие из такой дали, о которой только в кощунах и услышишь, казались какими-то весьма необычными людьми, чуть ли не гостями с Того Света. Кроме упомянутых клоков волос на маковке, их отличало и платье: иные были одеты в войлочные либо суконные свиты с необычайно широким, расставленным с помощью клиньев подолом, и почти все носили узкие кожаные пояса, усаженные множеством узорных серебряных бляшек. У поясов было по три хвоста — один застегивался, а еще два свисали просто так — для красоты и богатства. Платье это, говорили, козарского образца. Оно и вид словен так не шьют.

— А то нет разве? — отвечал Святобор, которого спрашивали, не будет ли какой опасности от общения с этими людьми и не в родстве ли они с навьями. — Волхов-батюшка из Ильмеря течет на полуночь, а на полудень из Ильмеря вытекает Ловать-река.