Огнедева

"

"Она подняла лицо и позволила ему поцеловать себя — этот поцелуй наполнил их памятью о вчерашнем, и божественный огонь вновь связал их воедино. Яромила и правда не жалела, что Одд хочет уехать, и не стремилась его удержать. Ее влечение к нему было гораздо больше, чем обычные девичьи поиски жениха. Богиня, с которой она сроднилась с начала отрочества, по-прежнему была с ней, но теперь уже другая, обновленная. Яромиле нужно было осознать эту перемену и привыкнуть к ней, и для этого ей даже хотелось остаться одной. Как Ярило, отдавший земле всю свою силу, уходит в Нижний мир до новой весны, так и Одд мог идти своей дорогой. И как ему указывал путь сам Халоги, бог Высокого Огня, так и Яромила знала, что идет по вечному пути матерей земли — Лели, Лады, Макоши… Застывшее в неподвижности мертво, но она сделала шаг вперед, и ныне ей предстояло ждать, когда судьба созреет и принесет плоды.

Сразу после Купалы князь Одд Халейг уехал вместе со всей дружиной, пополненной остатками руси покойного Иггвальда. Но запустения в Ладоге не замечалось: в разгар лета понаехало торговых людей — одни шли с Варяжского моря на Волгу, другие обратно. Едва Домагостева челядь успела прибрать гостиный двор, как снова понадобилось место для знатных гостей.

С Ильмерь-озера приехал Родослав, родич словенского старейшины Вышеслава, и привез с собой людей из далеких полуденных земель — со среднего Днепра, где жило племя полян.

Не так чтобы словене совсем ничего не знали о тех краях. В сказаниях предков, пришедших с юга, упоминались и Днепр, и Дон, и Дунай. Во времена свейского владычества отважные конунги с сильными дружинами не раз отправлялись на юг и порой возвращались оттуда, поуменьшившись в числе, но с богатой добычей, и приносили с собой вести о Греческом море и несметных богатствах тамошних стран, а также о многочисленных словенских и иных племенах, земли которых им приходилось пересекать. В сагах, которые викинги потом рассказывали долгими зимними вечерами в Альдейгье, повествовалось о чудесных красавицах, дочерях тамошних царей и князей, и на этих красавицах женились после совершения подвигов отважные воины, получая с ними в приданое половину земли могущественного тестя. Некоторые на самом деле привозили с собой женщин, взятых в качестве добычи — иной раз светловолосых словенок, а то и смуглых, большеглазых гречанок, не слишком-то красивых на привычный взгляд. Едва ли какая из них была царской дочерью, однако же эти пленницы служили живым подтверждением успешности походов.

Но это все кощуны и басни, действительность же была такова, что после изгнания свеев и разрушения торговых путей на юг по Днепровскому пути больше не ходили, предпочитая Волжский.