💎Офень флая федьма

Но ты осторожнее будь. И подумай, — посмотрела на Тимьяна, что задрожал лавровым листом в кипящей водице, — может, все же лучше его по тихому пока сплавить, да и позабыть?

— Подумаю, — послушно закивала.

— А ищейкам своим я сейчас таких вареников навставляю, пожалеют, что не тем местом магические следы учуяли. Прощай, Марьяна, — Дамира зашагала к лестнице.

— Бяяяя… — козел засеменил за ней.

— Цыц, консерва! — рыкнула я на него. — Еще одна такая выходка и на холодец пущу, понял? Скотина неугомонная, ябеда!

Проводив Верховную, я без сил шлепнулась на скамейку.

— Ну, ушла? — раздалось из кустов рядом с ней.

— А!!! — перенервничавшие нервы подбросили меня вверх.

— Чего орешь, как оглашенная, я это, — Кондратий вылез из роз, сдул с носа лепесток и сел рядом. — Какие все нервные стали! Утром иду, демон от тебя шагает. Я к нему по хорошему, так мол и так, чего ж тебе, рогатое отродье, не спится, чего по дому топаешь спозаранку, пауков будишь?

Он пригладил бороду.

— А нахал этот как зыркнул на меня, как рявкнул, что, мол «Не твое дело!», сверток к груди прижал и дальше поскакал. Обидненько ведь! Никто старость не уважает, да… А вот бывали раньшЕе-то времена, передо мной поклоны отвешивали до землицы. Угощение предлагали, справлялися, как дела мои и…

— Сверток, говоришь, у него был? — перебила его.

— А теперь никакого уважения, — крякнул досадливо и надулся. — Шпыняют, как таракана какого веником из угла в угол вместе с мусором. Никто и слова доброго дедушке не скажет. Чарочку от щедрот душевных не нальет. Не выслушает, как жилье-былье нынче у вековушки. Совсем совесть потеряли.

— Кондратий!!! — рявкнула так, что даже скамейка под нами подпрыгнула ретивым скакуном.

— Да был сверток, был. Чего орать-то?

— А я и не ору, — поднялась. — Орать буду в другом месте! — зашагала к дому.

— Марьяна, а может, это, не надо? — защитник дома засеменил рядом. — Давай я тебе узбагоинчику заварю? Поспишь немного. Денек, али два. Мож, и три, мы ж не жадные. Как пойдет. А сон, он же ж все лечит. Да и пока ты храпишь, в доме тишь да гладь будет, никаких смертоубийств али еще каких ужастей.

— Нет уж, не время спать, — рванула на себя дверь и зашагала в комнату к Эзре.

Гневно простучала каблучками по лестнице, рванула дверь на себя. Замерла на пороге. Ведь комната была пуста.

Весь запал мигом выветрился. Вон ведь как. Глаза заскользили по скромному убранству. Лежанка у крохотного оконца, рядом с ней топчан, ведь демон такой высокий, что у него ноги иначе с кровати свисали. Стул покосившийся, три комода друг на друге, самый нижний — бабушкин, все никак руки не поднимались выбросить.

Всегда кажется, что в хозяйстве пригодится, чего выкидывать неплохую еще вещь.