Купель Офелии

Сухие ветки затрещали и воспламенились, осветив ближайшие окрестности, кусты и… высокий женский силуэт, укутанный в легкую белую шаль. Терехин выронил «крикет» из рук, завороженно глядя на девушку. Незнакомка была так воздушна и тонка, что, казалось, сейчас исчезнет, растворится в воздухе. Впрочем, в чертах ночной гостьи угадывалось что-то знакомое.

– Козой меня еще никто не называл, – рассмеялась она. Смех у нее был такой же воздушный, парил в воздухе, ласкал слух.

– Простите, – выдавил из себя Терехин. – Это я не вам. В смысле, не о вас. Тут…

– Что ты здесь делаешь, Донателла? – перебила Ваньку Кристина.

– Донателла? – ошеломленно переспросил Терехин и вспомнил, где прежде видел эту красивую до умопомрачения девушку с длинными платиновыми волосами и татушкой на щиколотке – на набережной, в тот вечер, когда познакомились с Кристиной. Только сейчас она закрутила свою гриву в пучок, скрепив на затылке на японский манер двумя хаси. В голове промелькнула реплика Кристы о рахитичных феях, которые не бреют ноги и лысеют от недостатка витамина Д. Если действительно феи выглядят именно так, то перед ним точно реальная женщина. Но столь совершенная и прекрасная, что в мозгу выпрямляются извилины и шуруют по полушариям, как две сплошные, не пересекаясь. Ванька почувствовал, что в мгновенье отупел. Донателла обращалась к нему, а он молчал, как идиот.

Пауза затянулась.

Хлебников не выдержал и пихнул его в спину.

– Что, простите? – откашлялся Ванька.

– Я сказала, что называть меня можно просто Дона, – усмехнулась девушка.

– Красивое имя, – промямлил Терехин.

– У меня отец итальянец. Правда, я его никогда не видела. Мама воспитывала меня одна.

– Печально, – смутился Ванька. – А меня Николай Васильевич зовут. В смысле, просто Ваня.

– Просто Ваня… Как мило. – Дона снисходительно улыбнулась. – Так, значит, это вы – будущий муж Кристы? Приятно познакомиться. Признаюсь, я вас совсем другим представляла.

– Каким-нибудь тупым готом? – усмехнулся Ванька, наконец-то придя в чувство.

Злость закипела в нем, как смола в адовом котле. Причем он совершенно не понимал причину раздражения. Терехин обернулся, словно пытаясь ее разыскать, посмотрел на Кристину и понял, что, точнее, кто его бесит – сумасшедшая хамоватая готка с разноцветными дредами и убийственным макияжем. Вернее, не сама Кристина, а то, что в данный момент он обязан быть ее женихом. Хотелось заорать во все горло, что Кристина ему не жена и не невеста, что свободен от обязательств и брачных уз. Хотелось, чтобы дочка Белгородского исчезла, уехала в Казантип, улетела на Луну… Криста, однако, улетать никуда не собиралась, а стояла в паре метров и смотрела на Ваньку с брезгливым удивлением.