Одуванчик в тёмном саду

 — Вот скажи, если животное маленькое пушистое и с большими глазками, не кусается, не гадит на подушку и не рвет занавесок, разве его можно называть пакостью?

— Это ты про котов, что ли? — невольно заинтересовалась девушка.

Хм, значит, тут и кошки есть. Отложим в копилочку памяти еще один фактик.

— А тебе нравятся котики? — я мельком улыбнулась своей спасительнице, разглядывая порванную на плече тунику. Опять!

— Нравятся, — хмыкнула валькирия, облокачиваясь на ту самую стеночку, к которой только что прижимали меня. — Только ты меня не путай. Причем тут кошки?

Я прошла пару шагов и выглянула в сад. Так… ага… вот ты где! Иди сюда, малыш, тетя тебя не обидит… и скоро вернет на тот самый куст, с которого взяла. Ты такой красивый… у тебя такие лапки… круглое брюшко… да-да, ты, вообще, самый красивый младший брат во всем саду!

Мысленный подхалимаж сработал не хуже словесного. Золотисто-зеленый паучок, толстенький большеглазый и умильный, спокойно расселся у меня на ладони, подобрав короткие пушистые лапки и с любопытством оглядывался. Он был размером с мячик для пинг-понга и такой же круглый. Приятный на ощупь, как цыпленок.

Вот что значит не просто паук, а младший брат. В нашем мире я только мечтала о том, чтобы потискать внучкиного тарантула. Но пальцы в аквариум не совала. У земных пауков “шерсть” — это как иголки у особо пакостного кактуса. Гладить земную няшу все равно, что обниматься со стекловатой — вроде сначала даже пушисто, а потом замучаешься чесаться. Нет, любители все равно гладят, но очень аккуратно. А здешние “братья” покрыты шерстью совсем другого рода. Ришшика часто таскала в руках какого-нибудь особенно пухлявого восьминогого милашку из тех, что жили в виноградных листьях на ее веранде.

— Это ты чего? — с опаской глянула на меня блондинка, когда я вернулась и протянула ей ладонь с паучком. — Брось, ты что! Укусит!

— Да кто тебе такие глупости внушил? — слегка рассердилась я. — Не кусаются они. Ни один паук в этом саду не кусается. — “Если его не обижать”, — добавила мысленно. — Мне Ришшика сказала, а она арахнида, и знает это точно. Ну что ты боишься, как маленькая, посмотри на него внимательно! Разве не прелесть?

— Кто боится? Я ничего не боюсь! — моя незамысловатая хитрость сработала на все сто. Блондинка перестала медленно отступать и встрепенулась, как приготовившийся к бою воробей. Но на паука все равно косилась с опаской.

— Смотри… какой цвет сочный. А шерстка? — я осторожно, мизинчиком, погладила паучью спинку, и все восемь глазок тут же блаженно прижмурились. — Нежная-нежная! Да не шарахайся ты, видишь же, он мирный. Дай руку, если не трусишь.

Ответом мне было возмущенное фырканье и решительно протянутая пятерня с сурово растопыренными пальцами.