Одуванчик в тёмном саду

 — Теперь дальше… мой самец — это Виланд, потому что он мне нравится. Просто так, сам по себе. Угу?

— Просто так ничего не бывает, — упрямо покачал головой пауконавт и разъяснил мне, как маленькой, чуть ли не по слогам: — Самец может нравиться как воин, как са… любовник, как Повелитель, даже как еда. А просто так, это странно.

— Ну, я не знаю, как у арахнидов, — улыбнулась и уселась рядышком с ним на кушетку. — У лю… у эльфов… по-разному бывает. Виланд сам по себе хорош. Наверняка он и сильный воин, и великолепный Повелитель. Но мне больше нравится то, что с ним можно вести себя естественно, никем не притворяться. Можно смеяться вместе, можно глупости говорить. Это сложно объяснить на самом деле.

— Повелитель друг? Или самец? Самец-друг? — судя по всему, товарищу рвет шаблон.

Не положено у пауков дружить домами… только организмами.

— Слушай, мы с тобой так запутаемся, что потом всех десяти ног не соберем! — махнула я рукой. — Сейчас классифицируем… тьфу ты. Виланд у нас будет и самец, и друг, ага. Вот же… надо ему самому рассказать, повеселится. А ты будешь мой друг и чей нибудь еще самец. Ты же красивый, умный и сильный, наверняка полно желающих… А я — просто подходящий тебе друг, но неподходящая самка, да еще и занятая. Вот.

Разговор двух дебилов… ну, а как еще? Менталитет подвел.

Ррашшард помолчал, обдумывая перспективы, потом тяжело вздохнул, потёр глаза и посмотрел грустно, но спокойно.

— В саду черешня поспела. Ещё могу мясо тавуров принести завтра. Смена не моя будет. Поохочусь.

— Черешня, это хорошо, мясо еще лучше, а главное, сам приходи, — поспешила я с ответом. — Я тебе ужасно рада… а теперь пошли за стол, сейчас я буду тешить свой эльфийский материнский инстинкт и кормить тебя вкусными бутербродами и персиками.

Потешить инстинкт не удалось, потому что паук сбежал после второго бутерброда, сославшись на дежурство. Он буквально улетел, но обещал вернуться. Завтра. С мясом. Ну что же… интересно, из этих тавуров шашлыки получатся?

Усталый, замученный, но решительно настроенный Виланд появился чуть ли ни за полночь и от массажа головы виртуозно увильнул. Точнее, деликатно отодвинул его на более позднее время, “потом”.

Я, несмотря на то, что уже почти заснула, этот его настрой поддержала, даже с некоторой долей энтузиазма. Ибо целуется паразит повелительский так, что сил никаких нет протестовать.

И вообще, как-то оно все было… мало того, что сладко и нежно. Уютно… почти по-семейному, в лучшем смысле этого слова. Как будто мы давно-давно вместе, а не познакомились меньше месяца назад. Уже срослись практически, притерлись настолько, что даже слова не нужны.

А еще вдвойне приятно, что мой мужчина в самый пиковый момент помнит именно обо мне, а не бормочет чужие имена.