Кайа. История про одолженную жизнь. Том 3

А глаза, насыщенно зеленого цвета, дополняли образ, созидая совершенно прелестную и одновременно мистическую картину. Моя Кайа сейчас будто сошла с книжных страниц некой женской фэнтези про волшебниц и ведьм.

Черное — однозначно мне к лицу!"

"Уверен, что Ию непременно бы порадовал мой сегодняшний прикид. Ия…вчера вечером я получил от нее сообщение, полное соболезнований, а также: «я соскучилась по тебе…» и много-много грустных смайликов. А уж как соскучился по ней я — это вообще никакими словами не передать, ведь Ия для меня не просто лучик света в этом царстве вечного мрака… Я влюблен в нее, чего уж тут скрывать.

— Да, мама! Я уже собралась и готова ехать…, — ответил я и взглянув в зеркало на вошедшую, заметил, что матушка была одета совершенно повседневно, — а разве ты не собираешься посетить похороны…дядюшек?

— Увы и ах, — развела она руками, — я что-то нехорошо себя сегодня чувствую. Мы с твоим папой решили, что я поеду в Имение, но вот отпевание, пожалуй, пропущу…ты же знаешь, как душно бывает в нашей церкви — это вредно для твоего брата. Может быть…может, посещу непосредственно похороны, но не уверена пока. Таким образом я доверяю тебе представлять нас обеих.

— Конечно, мам, — ответил я, изобразив на личике искреннюю улыбку, — твое здоровье и мой брат важнее, а с дядюшками ты всегда можешь попрощаться и позднее, если, конечно, у тебя есть, что им сказать…

«Матушка», взяв в руки черный платок, самолично повязала его на мою голову.

— Пойдем, — сказала она

— Секундочку, мам…, — ответил я и обратился к главной горничной, протянув той видеофон, — Мария, сделай мой виртуальный снимок, пожалуйста

Что та и сделала.

В момент, когда я выходил из комнаты, с громким «мряу!» из своего домика, с самой верхотуры, мягко спрыгнула Бобла и стрелой подлетела ко мне, обвив мою ногу своим хвостом. По комнате разносилось громкое кошачье урчание. Задержавшись, я взял на руки заурчавшую еще сильнее кошку, хотя, казалось бы, это невозможно, и немного погладив, отпустил трехцветную злодейку на свободу. Сделав два шага, оглянулся. Бобла смотрела на меня своими зелеными глазищами. Обычно с этой животиной мы живем как соседи, ее никогда не дозовешься, и она всегда сама по себе. Но сейчас… Будто сами высшие Силы, используя мою кошку как свой инструмент, посылают мне знак, но какой…? Что-то я становлюсь суеверным.

Страх — убивает разум. Я не могу позволить себе роскоши бояться.

Ехали мы втроем: я, «матушка» и ее Прислужница. «Папаша» же, умчался из дома с «батальоном» своей охраны ни свет ни заря. Всю дорогу до Имения я боролся с внутренним волнением.