Весь Роберт Шекли в одном томе

Я слишком беден, чтобы позволить себе иметь принципы.

Толстяк двинулся дальше, сжимая в руке финик. Ему не хотелось выбрасывать этот странный подарок, пока нищий его видит. Голова у него кружилась все сильнее, ноги начали дрожать.

Толстяк приблизился к палатке предсказателя. Какая-то старая карга преградила ему путь.

— Узнайте вашу судьбу, господин! Узнайте, что вас ждет!

— Я никогда не пытаюсь узнать свою судьбу, — заявил толстяк. — Это дело принципа, — тут он вспомнил о нищем. — А кроме того, мне это не по средствам.

— Вы можете заплатить тем, что у вас в руке! — воскликнула старуха. Она забрала финик и завела толстяка в палатку. Там она взяла бронзовую чашу и вытряхнула ее содержимое на столик. Это были два-три десятка монет самых разнообразных форм, цветов и размеров. Старуха внимательно изучила их, потом посмотрела на толстяка. — Я вижу изменение и становление, — изрекла она. — Я вижу сопротивление, за ним податливость, потом поражение, потом победу. Я вижу завершение и новое начало.

— А поконкретнее нельзя? — спросил толстяк. Его лоб и щеки пылали. Горло пересохло, и стало больно глотать.

— Конечно, можно, — согласилась старуха. — Но я не стану этого делать, поскольку сострадание есть добродетель, а вы — приятный человек.

И старуха резко отвернулась. Толстяк взял со столика монетку, вычеканенную из железа, и пошел дальше.

Улица Посвящения, улица Слоновой Кости.

Теперь его остановила женщина. Она не была ни молодой, ни старой. У нее было выразительное лицо, глаза подведены тенями, а губы накрашены охрой.

— Сердце мое, — сказала она, — моя полная луна, моя стройная пальма! Хочешь получить незабываемое удовольствие за небольшую плату?

— Пожалуй, не хочу, — сказал толстяк.

— Подумай об удовольствии, любовь моя, подумай об удовольствии!

Как ни странно, но толстяк знал, что эта грязная, больная уличная женщина действительно может доставить ему удовольствие, и куда большее, чем те предсказуемые бесплодные совокупления, которые он имел в прошлом. Что за приступ романтизма? Однако это было абсолютно исключено — в здешних местах сифилис просто кишит. К тому же он спешит и не может задерживаться.

— Как-нибудь в другой раз, — сказал толстяк.

— Увы мне! Другого раза не будет никогда!

— Никогда не говори «никогда».

Женщина дерзко взглянула ему в глаза.

— Иногда это слово бывает неизбежным. Другого раза не будет никогда.

— Возьми это на память, — пробормотал толстяк и сунул ей в руку железную монетку.

— Это мудро с твоей стороны — дать плату, — сказала женщина. — Вскоре ты узнаешь, что приобрел.

Толстяк отвернулся и машинально побрел дальше. У него болели все суставы. Нет, ему определенно нездоровится. Улица Бритвы, улица Конца — и вот он наконец у дома торговца Ахлида.