Весь Роберт Шекли в одном томе

Но толстяк успешно избегал ловушек, расставленных любопытством. Он знал, что любая загадка — всего лишь недостаток сведений и что на все вопросы существует лишь ограниченное количество ответов, бесконечно повторяющихся и довольно банальных. Любопытство убивает. Нужно просто отмахиваться от всех соблазнительных проблем и восхитительных нелогичностей и двигаться своим путем — как он и поступает.

Действительно, дело провернули отлично. Толстяк был доволен. Единственное, ему хотелось бы, чтобы у него перестало сосать под ложечкой. И чтобы перестала кружиться голова.

Улица Обезьян, улица Сумерек, улица Памяти… Ну и странные же названия здесь дают улицам! Или это изобретение туристского бюро? А, не важно. Маршрут был знаком толстяку издавна. Он точно знал, как следует действовать. Он неспешно прошел через базар, мимо груд мечей, мимо корзин с зелеными и оранжевыми орехами, мимо куч жирной серебристой рыбы, мимо одежды из хлопчатобумажных тканей всех цветов радуги, мимо группы белозубых улыбчивых негров, радостно колотящих в барабаны, и меднокожего юноши, танцующего под барабанную дробь, мимо человека, тихо сидящего с гориллой на поводке.

Стояла необычная даже для тропиков жара. Вокруг царили разнообразнейшие запахи — специи, керосин, древесный уголь, масло и навоз, и звуки — щебетание непривычных голосов, скрип водяного колеса, мычание волов, пронзительный лай собак, позвякивание медных украшений.

Присутствовали и другие звуки, источник которых не поддавался определению, и запахи, которые не с чем было сравнить. Мужчина в черной головной повязке кремневым ножом делал глубокий надрез на бедре мальчика. Зеваки наблюдали и хихикали. Пятеро мужчин мрачно били кулаками полосу гофрированного железа. По рукам у них текла кровь. Мужчина с синим камнем на тюрбане испускал клубы белого дыма.

Все это лишь усиливало ощущение головокружения, от которого все присутствующие кружились и медленно падали влево, и сосущей пустоты, словно внутри у толстяка исчез какой-то большой и важный орган. Когда человек болен, ему не до бизнеса. На следующей неделе, когда будем в Сингапуре, нужно обязательно показаться врачу, а пока что надо пройти по улице Воров, улице Смерти, улице Забывчивости — черт бы побрал здешнюю претенциозность! — улице Лабиринта, улице Желания, улице Рыбы, Исполнения, Орехов, Двух Демонов, Лошадей, и тогда до дома Ахлида останется всего несколько кварталов.

Тут толстяка дернул за рукав нищий.

— Имейте сострадание, подайте на пропитание!

— Я никогда не подаю нищим, — сказал толстяк.

— Нет. Это дело принципа.

— Тогда возьмите, — сказал нищий и сунул толстяку в руку сморщенный финик.

— Зачем ты мне это даешь? — не понял толстяк.

— Так, просто причуда.