Одноклассники бывшими не бывают

 — И кружева тоже.

Может быть, даже платье не пригодится, если мы вообще из номера не выберемся.

В самолет я надела свой любимый немнущийся брючный костюм, но под него, не удержавшись — все-таки кружева. Мало ли, с чего начнется наш Париж…

Пока собиралась в среду утром, изволновалась вся!

Зачем, ну зачем я согласилась?

Нет, ну шампанское и круассаны, Эйфелева башня и романтика, все знаю, все!

Надо было отказаться.

Я же ему не подхожу. Он же хочет семью.

Тут я немного путалась. То ли уже не такая, как была в школе, то ли, наоборот, не такая, как появилась на юбилее. Главное — не такая!

И не надо морочить Соболеву голову и портить ему жизнь. Одному мужику уже испортила, хватит!

Но гламурный чертик, сверкая золотыми рожками, нашептывал мне, что Маргарита-звезда не отказывается от Парижа только потому, что великолепный любовник когда-нибудь в ней обязательно разочаруется. Ну разочаруется, и хрен с ним!

Зато в Париже побываю в конце концов!

Звонок в дверь раздался как раз в минуту торжества чертенка, поэтому дверь я распахнула, заранее обольстительно улыбаясь.

Соболев стоял на пороге нестерпимо красивый, весь в белом.

Светлые волосы падали на глаза, загорелая шея манила трепещущей жилкой.

Все мои сомнения таяли, как мороженое на полуденном солнце.

Но вид у него был виноватый, а в руках… крошечный грязный котенок, которого он прижимал к себе, безжалостно пачкая белоснежную футболку.

Соболев смотрел на меня, я смотрела на котенка, котенок возил лапками по футболке и жалобно попискивал, тоненько и еле слышно.

— Он мне прямо под ноги бросился, — все еще немного смущенно сказал Илья. — Поискал — матери нигде не видно.

Я протянула руку и маленький грязный оборвыш переполз на меня всеми лапками. Крошечный-крошечный, легко поместившийся на ладони.

— Пискля какая… — она искала, за что бы уцепиться и бестолково молотила растопыренными лапками в воздухе. Я вздохнула: — Короче, в Париж мы не летим…

— В смысле? — Илья посмотрел на меня, на мой дорожный рюкзак на полу, на котенка. Растерянно провел рукой по волосам: — Ты же такая красивая! Как можно не полететь в Париж с такой женщиной?

— Ну, а куда вот это девать? — я поглаживала кроху по животику.

Мягкая шерстка слиплась в сосульки от грязи, сразу под кожей прощупывались тонюсенькие косточки. Кушать, наверное, хочет. Вроде у меня были порционные сливки в холодильнике. Или они только для кофе, котят таким не стоит кормить?

— К ветеринару?.. — неуверенно предложил Соболев.

— К ветеринару обязательно, — не спуская малышку с ладони, я прошла в комнату, вытряхнула из плетеной корзинки сухие цветы и листья и уложила туда пушистое полотенце. Пересадила писклю внутрь и вручила Соболеву. — Подержи, пока я переоденусь.

— Зачем переодеваться? — удивился он.