Одноклассники бывшими не бывают

Оно ужасно противно пахнет — кошкой, кормом и влажным картоном. Но я никак не могу выпустить его из рук, будто оно связывает меня с Писклей, будто я могу его гладить и так передавать ей свою любовь.

После такой истерики корм и лоток я решила не трогать. Стоят и стоят себе. Обойду, ничего страшного.

Украшения валились из рук. Было тяжело даже доделывать старые, не то что думать о новых. Но у меня еще оставались запасы готовых, к которым надо только приделать фурнитуру — и тупая однообразная работа немного успокаивала.

В конце концов, буду повторять старые модели, пока не приду в себя.

Только непонятно было, что делать с выставкой?

Туда меня вписал Соболев, подергав каких-то своих знакомых. И если из каталога убирать меня было поздно, то стенд с моими украшениями можно было и отменить. Уверена, пустым место не осталось бы, туда мечтали попасть очень многие.

Но пользоваться помощью уже бывшего любовника казалось неприличным.

Хотя украшения туда уже отвезли и ехать в том состоянии, в котором я была, объяснять, заикаясь, почему больше не хочу участвовать, отвлекать всех от дела в запарке перед стартом — тоже выглядело неправильно.

Так я и промучилась все три дня до начала.

Через час после открытия выставки все украшения были куплены. Заказ был сделан одним человеком, и мне даже не потребовалось смотреть его данные, чтобы догадаться — кем.

Я вертела в руках телефон и пыталась понять — мое желание набрать номер, стоящий в данных покупателя, и наорать на Соболева — это реально злость на то, что он все скупил или я маскирую этим саморазрушительное желание услышать его голос с затаенной насмешкой в глубине еще хоть один раз?

Не получится ли так, что это стряхнет только-только притупившую мою боль пыль с тлеющих чувств, и все придется начинать с начала?

Зря я себе разрешила даже задуматься о том, чтобы позвонить Соболеву. Стоило ненадолго ослабить контроль, как наивная надежда, что все можно каким-то чудом исправить, вновь подняла голову. Сила воли пошла трещинами и раскололась — я тщетно силилась остановить собственные пальцы, уже нажимающие кнопку вызова.

Зря — потому что в тот момент, когда я услышала его голос, в горле вдруг запершило, и я просто не смогла ничего сказать, опасаясь закашляться. Или заплакать.

— Рита? — чуть удивленно спросил Илья, но я чувствовала, что удивление это было наигранным. Чего еще он мог ожидать после своего странного поступка?

Я взяла себя в руки и откашлялась:

— Привет, — и с каждым словом мне было все легче говорить. Я ж теперь не испуганная Маргарита, которая глаз на него не могла поднять. Я стерва, которая наорала на любовника, когда он накосячил. И выгнала через пару месяцев, как и декларировала при первой встрече.