Одноклассники бывшими не бывают

Впрочем, может быть, он просто устал на работе?

Утром 31 декабря, прямо после ставшего нашей традицией совместного завтрака, Илья ненадолго отлучился к машине и вернулся с грудой коробок в ярких обертках. Он сгрузил их под елку в гостиной и несколько раз художественно переставил, чтобы вся эта композиция стала достойна разворота в глянцевом журнале.

Если нас троих кто-нибудь причесал и переодел, мы бы тоже вписались в этот разворот как идеальная семья. Только и у нас, и у коробок было нечто общее — под блестящими обертками таились секреты.

Мы с Матвеем в панике переглянулись и, кажется, мысль у нас была одна на двоих.

— Я на работу, — бросил Соболев, одевающийся не поднимая глаз от смартфона, который начал пиликать сообщениями с шести утра и затыкаться не собирался. — Вернусь часам к пяти, если получится. Ну, к десяти точно! Еду я заказал, привезут к вечеру.

— У тебя тоже нет подарка? — шепнул мне Мотька.

С одной стороны, как же мы умудрились забыть купить подарки к Новому году?

С другой — последний месяц у всех нас выдался изрядно непростым. Спасибо, что мы собственные имена еще не забыли.

— Пап, можно мы по магазинам? — опередил меня Матвей.

Я вообще-то планировала обойтись без вопросительных интонаций. Но мне можно, я взрослая.

— По каким магазинам? — нахмурился Илья.

— Это такие специальные места, где ты отдаешь деньги за вещи, которые радуют тебя не так долго, как ты эти деньги зарабатывал, — пояснила я.

— Кстати, о деньгах, — вмешался Матвей. — Ты там лимит по карточке увеличь, а? Мне ж теперь еще и Рите нужно подарок покупать…

Восхитительно наглый ребенок!

Мне было интересно, что будет делать Илья? Сам воспитал — сам и огребай.

Они схлестнулись взглядами: однаково упрямые, одинаково нахальные, одинаково бесцеремонные. Кто победит — сила юности или опыт зрелости? Почему-то хотелось поставить против Ильи. Все-таки Матвей — его продвинутая версия. Идущие следом будут лучше нас.

И я оказалась права. Мотька сделал умильные глазки — и против этого оружия недолгий педагогический опыт Ильи оказался бессилен.

— Увеличу, — буркнул он. — Но при условии, что вы будете шляться только в моем торговом центре. Не хочу перед боем курантов разыскивать вас по всему городу.

— Эй! — возмутилась я. — Мне-то никто лимит не увеличивал! А у тебя там сплошное лакшери!

— Псссст! — Матвей ткнул меня в спину. — Я поделюсь!

— Спелись… — как-то угрожающе сказал Илья.

Я пожала плечами, не ожидая ничего дурного.

Тогда мне показалось, что это просто такая дежурная шутка.

С Матвеем было на удивление легко. В чем-то он вел себя как несмышленый малыш, в чем-то — как полноценный взрослый. Временами рискованно шутил, но тут же тревожно оглядывался, ловя мою реакцию. И мне было — нормально.