Одноклассники бывшими не бывают

— Судя по отпечатку моей пряжки у тебя на щеке — спать на мне было очень жестко, — он провел пальцами по моему лицу, на мгновение прижал к себе со всей силы… Но тут ноутбук запиликал сигналом видеовызова.

— Согласен, — Илья выплюнул в раковину зубную пасту, подошел ко мне и отобрал расческу, которой я драла волосы с такой ненавистью, будто это они были во всем виноваты.

Подхватил пряди пальцами и провел щеткой нежно и аккуратно, потихоньку распутывая упрямые завитки. Вызов он игнорировал.

— Давай разойдемся! — предложила я. Пальцы замерли. Я поспешила уточнить: — Ненадолго. На недельку хотя бы, выспаться!

Тяжелый вздох… и снова нежные касания, пальцы осторожно разделяют пряди.

— Прости, что все так, — Илья коснулся жарким дыханием моих волос, зарылся в них лицом, обнял за плечи. — Давай, конечно. Если хочешь.

— Ты же сам едва живой! — я повернулась к нему. Он и правда выглядел немного как зомби. Круги под глазами, серая кожа, проявившиеся от усталости морщины на лбу. — Устал до смерти.

— С тобой я отдыхаю, — он привлек меня к себе. — Но тебе и правда нужно больше спать.

На работе я просматривала свежие материалы, подбирая к ним рекламные модули и вдруг наткнулась на статью: «Потерянные звезды — мастера, которые ярко вспыхнули, но быстро исчезли с горизонта».

Там было мое имя. Среди учеников ведущих ювелирных брендов, которые принесли только одну коллекцию и больше ничего оригинального выдать не смогли, среди по-настоящему ярких работ самоучек, среди авторов отмеченных наградами работ, так и не добравшихся до массового производства — там была я. Под своим дурацким псевдонимом, который выбрала, потому что все нормальные имена на моей первой ярмарке были заняты.

На работе его не знали. Им хватало того, что я разбираюсь в теме, а откуда мои познания — было неинтересно. И вот, оказывается, кто-то из коллег написал обо мне с невероятной теплотой: «Свежие идеи и образы, которые отзываются узнаванием у каждой женщины, которая ходила в школу, была влюблена или мечтала о каникулах в Провансе — то есть, у всех. Как жаль, что мы вряд ли когда-нибудь узнаем, что случилось с восходящей звездой ювелирного мира».

Я и сама, оказывается, забыла, как здорово у меня получалось. Иллюстрации в статье были не мои — кто-то сфотографировал серьги из моей первой коллекции, про сирень и школу, на совсем юной девочке-выпускнице, а браслет из «Первой ночи» — на женской руке, которую накрывает уверенная и сильная мужская.

У меня защемило сердце от воспоминаний — я собирала этот браслет после такой же почти бессонной недели, какой была эта. Но энергия во мне пузырилась как шампанское, сон казался излишеством. Тогда было лето и совершенно невероятное счастье, выплескивающееся через край.