Однажды на реалити-шоу (СИ)

— Может, мне просто некомфортно?

— А может наоборот?

Я открываю рот для ответа и каменею, когда пальцы Артем вдруг касаются моей щеки и медленно тянутся вдоль линии подбородка.

— Что ты делаешь? — шепотом выходит из меня.

— Проверяю, сбежишь ли ты снова, — хрипло произносит Артем, не сводя с меня глаз.

— Я не сбегала.

— Врешь.

Наши руки соприкасаются. Я пытаюсь отдернуть ладонь, но Артем удерживает ее своей, наклоняясь ближе. Его губы осторожно касаются моих, пробуют, требуют, раздвигают.

Я не могу пошевелиться, позволяя ему делать то, что он делает. Внизу живота полыхает, в висках стучит: «Это не могу быть я».

Дыхание Артема смешивается с моим, горячее и неровное, оно умножает пугающие ощущения в теле. Настолько, что мои губы сами собой начинают двигаться в ответ, пытаясь нащупать ритм.

Рука Артема скользит к моему затылку, пальцы зарываются в волосы, сжимают их, отчего по телу рассыпаются мурашки. Поцелуй становится настойчивее, во рту — все влажнее. Мои руки невольно тянутся к его плечам, пальцы ощупывают твердые линии мышц. Внизу живота упрямо тянет, скручивает. Мне хочется больше, еще больше… Чего именно, я пока сама не понимаю.

— Хочу тебя… — хрипло бормочет Артем, подминая меня под себя. Его рот на моей шее, за ухом, под ключицей. Мои пальцы скребут его лопатки, ноги жадно обвивают бедра. Мир за пределами этого номера словно перестал существовать.

22

Дыхание Артема тяжелеет, пальцы скользят вверх по ребрам, обхватывают грудь поверх толстовки, сжимают. Я инстинктивно выгибаюсь навстречу, сама не понимая, зачем. Мои личные границы только что бесстыдно нарушили, но это не никакого протеста. Напротив, хочется еще.

— Такие охуенные, — его хриплый голос прокатывается по телу вибрацией, оседающей внизу живота. — Даже не верится, что настоящие.

Его тело нажимом вдавливает меня в диван, в бедра упирается что-то твердое. Жар затапливает каждый миллиметр тела, концентрируясь под пупком. Я, разумеется, знаю об мужской эрекции, но ощущать ее телом и понимать, что ее причиной являешься ты сама — это знание другого порядка. Пугающее и одновременно пьянящее.

Моя рука находит затылок Артема, зарывается в волосы, тянет. Я тоже умею нарушать границы.

Поцелуй углубляется, становясь влажным и откровенным настолько, что из груди вырываются странные звуки, вроде тех, которые можно услышать в кино для взрослых.

Нытье между ног становится мучительным, требуя облегчения.

— Ты так стонешь… У меня сейчас яйца взорвутся… — Шершавый подбородок Артема скользит по моей скуле, оставляя за собой горячее покалывание.

Я чувствую его ладонь под толстовкой, чувствую, как задирается лифчик. Промежность простреливает горячая вспышка, заставляющая шумно охнуть. Грудь сладко тянет.