Одна смертельная тайна

В 1860 году Марфе Якуниной исполнилось тридцать пять лет. Она по-прежнему была статна и красива. Отсутствие тяжелой работы и всего трое детей позволяли ей не выглядеть изможденной, как когда-то ее мать. Марфа была молодой еще женщиной, хотя при взгляде на свою старшую дочь все чаще чувствовала, что стареет.

Глафире, ее муке и счастью, бесчестью и нечеловеческой радости, шел девятнадцатый год. Как и обещалось при взгляде на ее детское личико, выросла она удивительной красавицей, перещеголяв мать. Несмотря на огромное количество женихов, которые не переводились у якунинского порога, она была скромной и разборчивой, не торопясь выходить замуж.

– Я, маменька, полюбить хочу, – говорила она Марфе, когда та осторожно интересовалась планами Глафиры на будущую жизнь.

Конечно, в их семье наличие незамужней дочери не воспринималось как лишний рот. Но все-таки век девичий короток. Нужно пристраиваться, чтобы обеспечить себе безбедное существование. Вокруг Глафиры крутилось достаточное количество сыновей зажиточных крестьян, чтобы она могла позволить себе перебирать, морща свой точеный носик. Однако выбор, в конце концов сделанный дочерью, поставил Марфу в тупик. Когда она о нем узнала, разумеется. Жизнь в очередной раз приготовила сюрприз, который можно было считать то ли бедой, то ли нечеловеческой удачей.

Поработав часа три, Саша закрыла файл с диссертацией и сладко потянулась. Даже удивительно, как здесь, в Глухой Квохте, спорится работа. Если и дальше так пойдет, то дня через три она выполнит весь тот объем, на который сама себе отвела две недели. И чем тогда изволите заниматься?

До ужина, анонсированного тетей Нюрой, оставалось чуть меньше часа. Начинать смотреть какое-нибудь кино не хотелось, чтобы потом не прерываться. Почитать? Не тянет. Погулять? Вспомнив, чем закончилась ее утренняя прогулка, Саша зябко передернула плечами. Нет уж, пожалуй, на сегодня с нее хватит приключений.

Неожиданно она вспомнила рассказ тети Нюры про женщину по имени Марфа, потомком которой мог быть убитый Олег Якунин. Она еще назвала эту самую Марфу «утехой снохача». Интересно, и что это значит? Пытливый ум Александры Архиповой не мог оставить возникший вопрос без ответа. Она снова повернулась к ноутбуку и ввела запрос в поисковик.

Спустя короткое время она с интересом, к которому примешивалась легкая брезгливость, читала про отвратительный, практически варварский обычай, просуществовавший на Руси до конца девятнадцатого века, на который принято было закрывать глаза.

Она никогда раньше об этом не слышала, хотя считала себя человеком образованным.