Одна смертельная тайна

Она набрала побольше воздуха в грудь, чтобы задать вопрос, который ее действительно интересовал.

– Анна Ивановна, а почему, когда вы мне рассказывали про имение, не сказали, что ваш дед Александр Иванович был сыном Натальи Никитиной и приходился внуком Глафире Румянцевой?

Тетя Нюра споткнулась на ровном месте, чуть не уронила чашки с блюдцами, которые держала в руках.

– Господи, девка… А ты-то откуда про это прознала?

– Я была в архиве, – призналась Саша. – В областном, в который ваш сын ездил. Анна Ивановна, вы только не волнуйтесь, но мне кажется, что Петра Степановича не просто так застрелили, а как раз из-за прошлого вашей семьи. И гибель Якунина тому подтверждение.

Про раздобытую папку с бумагами она пока решила умолчать. Кто знает, вдруг старушка велит вернуть ей эту папку, а Саша еще не успела прочитать все, что там написано. Она должна составить точную картину происшедшего. Просто обязана.

Тетя Нюра внимательно смотрела на нее.

– Уже несколько ночей про это думаю, – наконец сказала она. – Когда Петю убили, я ни про что такое даже помыслить не могла. Ну за что его жизни лишать, если все эти события сто лет назад, почитай, происходили. Мне его увлечение семейной историей не нравилось, это правда. Но не потому, что я предчувствовала что-то. Нет. Просто в моем детстве о дворянских корнях вспоминать запрещали. Ну-ка, родственники графов Румянцевых. За это и по этапу отправить могли, если не расстрелять. Деда, тобой упомянутого, как раз и расстреляли. А бабушка с мамой в Глухую Квохту приехали, когда от голода спасались. Из блокадного Ленинграда. Жизнь тут заново начали. Мама дояркой в колхозе всю жизнь проработала. А бабушка меня воспитывала, дом вела.

– И все-таки что-то о Румянцевых вам рассказывала.

– Да она и сама немного знала. Она же Наталье Алексеевне невесткой приходилась, не дочерью. В ней самой румянцевской крови не было. Она со слов свекрови и говорила. Ну и со слов деда, который с ней своими детскими воспоминаниями делился.

– А про клад румянцевский она что-нибудь рассказывала?

– Да не знала она ни про какой клад. Наталья Никитина говорила ей, что у ее матери Глафиры было очень ценное бриллиантовое ожерелье с двумя сапфирами. Но куда оно подевалось после того, как Румянцевых из имения выгнали, она не знала. Думала, что экспроприировали его вместе с усадьбой и всем, что в ней было.

– То есть Петр Степанович никакой клад не искал?

– Нет, конечно. Он только историей семьи был увлечен. Генеалогическое древо рисовал, хотел всех потомков Марфы Якуниной, ныне живущих, разумеется, собрать в Глухой Квохте, познакомить друг с другом. У него мечта была. Издать книгу об истории рода и всем потомкам подарить. Чтобы память у них была. О прошлом семьи. О корнях своих. Вот и все.