Одна смертельная тайна

Пальцы нащупали сверток в кармане пальто. Если его найдут, с мечтой о поиске Валевского можно будет распроститься. Да и вообще неприятностей не оберешься.

Она озиралась в поисках места, куда можно перепрятать ее бесценную реликвию. Взгляд упал на земляной пол. Да, быстрее, Нина, быстрее. Пальцами разрыв холодную землю, она засунула сверток в получившуюся ямку, снова засыпала ее землей и утрамбовала поплотнее. Отскочила в сторону, чтобы быть как можно дальше от того места. Лишь бы они не заметили, что у нее руки в земле.

Притворенная дверь каретника медленно открылась.

– Эта дворянская курва тут! – крикнул незнакомый мужской голос.

Не тот, кто окликал ее у крыльца. В сарай ворвались несколько мужчин. Кажется, их было четверо или пятеро. Нина не успела разглядеть.

– Хорошенькая, – сказал кто-то.

– Мамзель, так ее растак, – откликнулся другой. – И что она тут делает, контра?

– Лельке Поповой юбку притащила. В подарок, – хохотнул третий. – С барского, так сказать, плеча.

– Да не с плеча, а с задницы, раз юбка. А вот мы сейчас и посмотрим, хороша ли эта задница, если с нее все юбки содрать.

Нина закричала, но грубые чужие руки зажали ей рот, повалили на земляной пол, задрали подол платья и нижние юбки. Она извивалась и мычала, пыталась лягаться, но, конечно, была не в силах справиться с несколькими крепкими мужиками. Насиловали ее около часа, сменяя друг друга. Лица мучителей слились в единое пятно, у которого не было центра. Звуки доносились до Нины Румянцевой словно сквозь вату. Она царапала руками земляной пол, срывая ногти. Земля на ее руках давно перемешалась с кровью. Теперь никто не смог бы заподозрить ее в том, что она зарыла клад.

Боль разрывала внутренности. Нине казалось, что она уже умерла и находится в аду, в котором над ее изувеченным телом без устали трудятся черти. В какой-то момент от жуткой боли она потеряла сознание.

Когда Нина пришла в себя, на улице было уже темно. Кажется, наступила ночь, потому что усадьба затихла. Ватное одеяло черного неба выключило многоголосие не стихающего днем гомона, как бывает, если накинуть платок на клетку с попугаем. Нина с трудом села и прислушалась к себе.

Все тело болело. Тянуло везде, до последней мышцы и косточки. Под порванными юбками по ногам струились подсохшие потеки крови. Нина покосилась в угол сарая, туда, где в прошлой жизни она зарыла бриллиантовое ожерелье с сапфиром в четыреста пятьдесят каратов. Она знала, что не будет его раскапывать.

Ожерелье ей было больше не нужно. После того, что с ней случилось, Нина Румянцева никогда не сможет показаться на глаза Валевскому. Никогда не станет его женой. От осознания этой мысли голову прожгло огнем. Нина встала на карачки и завыла на луну, видневшуюся в приоткрытом проеме двери.