Одна ночь в Венеции

 – А в чем дело, комиссар?

Но полицейский, которого она знала как старого друга – или, во всяком случае, как хорошего знакомого, – уклонился от ответа. И лишь заметил, что желал бы задать господину барону несколько вопросов.

Чувствуя, как в душе ее вновь пробуждается тревога, Амалия проводила комиссара в гостиную, где Михаил с Ксенией, сидя за пианино, разбирали ноты, причем девочка устроилась у брата на коленях и пыталась дотянуться до клавиш.

– Миша, это комиссар Папийон… Он хотел бы побеседовать с тобой.

Гость сел в кресло и достал блокнот для записей и ручку. Увидя блеск глаз господина комиссара, Амалия окончательно убедилась, что произошло нечто скверное, причем каким-то образом связанное с Михаилом. Ее сын снял Ксению с колен, шепнув малышке, что они продолжат музицировать позже. Девочка вышла, в комнате остались трое: Михаил у пианино, Папийон в кресле недалеко от него и за его спиной – Амалия, мучительно гадавшая, что же, собственно, происходит.

– Вы барон Мишель Корф, родились в… – Комиссар сделал крохотную паузу, предоставляя собеседнику право ее заполнить.

– В Петербурге, в 1882 году.

– То есть сейчас вам двадцать пять лет. Можно узнать, чем вы занимаетесь?

– Разумеется. Я офицер армии его императорского величества.

– Приходилось воевать с японцами? Наши газеты столько писали об этой войне…

– Да, я участвовал в боевых действиях и был ранен.

– Поправляете у нас здоровье, господин барон?

– Нет, я получил отпуск и приехал проведать мать.

Чем вежливее становился комиссар, тем резче и отрывистей звучали ответы его собеседника.

– Скажите, сколько времени вы находитесь в Париже?

– Точно не помню. Около месяца, наверное. Могу ли я узнать, господин комиссар, в чем все-таки дело?

– Было совершено преступление, – спокойно промолвил Папийон, – и мы его расследуем. Скажите, господин барон, вам известен ваш соотечественник, граф Ковалевский?

Амалия готова была поклясться, что при упоминании этого имени на лицо ее сына набежало облачко.

– Да, я знаю этого человека.

– Несколько лет. Впрочем, мы никогда не были друзьями.

– Когда вы с ним познакомились?

– Давно, в Петербурге, на вечере у каких-то общих знакомых. Точнее сказать не могу.

Папийон удовлетворенно кивнул, словно его вполне устраивала забывчивость Михаила.

– Вам известно, что последние месяцы граф находился в Париже?

– Да, известно. Я видел его в автомобильном клубе.

– Что вы там делали?

– Ничего особенного, господин комиссар, – с легкой иронией ответил Михаил. – Изредка читал газеты, немного играл в карты.

– С графом Ковалевским?

– И с ним тоже, да. Позволено ли мне узнать…

– Все в свое время, господин барон, – оборвал полицейский.