Одна ночь в Венеции

Охранник, вернувшись, сказал:

– Дама очень довольна платьем, просила передать вам свою благодарность.

И Амалия смогла удалиться с чувством выполненного долга – и легким удивлением от того, что Мария пожелала оставаться женщиной до конца.

Проснувшись на следующее утро, баронесса машинально поглядела на часы и подумала: все уже кончилось. Тех, кто лишил жизни Павла Сергеевича Ковалевского, больше нет.

В спальню заглянула встревоженная горничная.

– Амалия Константиновна, к вам графиня Ковалевская. Я оставила ее в гостиной…

Баронесса скрипнула зубами, но все же встала и, наскоро одевшись, вышла к непрошеной гостье. Графиня сидела на диване, сморкаясь в платочек.

– Вы были правы, – проговорила она плаксивым голосом, – мне не стоило туда ходить… Это было просто ужасно!

Амалию так и подмывало сказать прокурорским тоном (наподобие того, которым говорил Левассёр): «Я же вас предупреждала», но неожиданно у нее пропала охота заниматься морализаторством. По правде говоря, в то мгновение она мечтала об одном – чтобы ее оставили в покое. Однако воспитание мешало послать посетительницу к черту.

А графиня, словно ее просили, описала, как первым казнили Нелидова, за ним – Урусова, а последней отрубили голову Марии Тумановой.

– Она надела какое-то совершенно умопомрачительное платье, но как-то странно было видеть ее со стриженой головой, у нее же были роскошные волосы… Все шло гладко до того момента, когда настал ее черед подойти к гильотине. Мария стала кричать и вырываться… Кричала и кричала… посольский священник Обухов, вы его, наверное, помните, не знал, куда девать глаза… Потом улучили момент, когда она почти потеряла сознание, и быстренько привязали ее к доске. Через секунду все было кончено.

Графиня расплакалась.

– Все платье было в крови, светлый шелк вмиг стал алым… Я, наверное, до конца дней не забуду этого ужаса.

«Большое спасибо, Екатерина Петровна, – мрачно помыслила Амалия. – Все-таки вы ухитрились испортить мне день…»

Баронесса почувствовала себя лучше, лишь когда ей удалось – не без труда! – выпроводить гостью за дверь.

Пришедший на ужин Александр спросил, отчего мать так задумчива.

– Словно тебе что-то не дает покоя, мама… Я прав? – испытующе поглядел сын. – Скажи, случаем, дело не в Тумановой? В газетах написали, что приговор приведен в исполнение…

– Утром у меня была графиня Ковалевская, которая присутствовала на казни, и не знамо отчего вообразила, что мне интересны подробности, – с отвращением пояснила Амалия.

– Захотелось своими глазами увидеть, как карает закон? По-моему, она просто неумна.

– Нет, она просто очень несчастна. Вероятно, женщина надеялась почувствовать облегчение, когда их казнят, но ей стало только хуже.