Одна ночь в Венеции

Скажите, я очень плохо выгляжу?

Амалия молча покачала головой. К чему говорить ей правду, в самом деле?

– Волосы отрезали, говорят, будут мешать… – пробормотала Мария, ощупывая то, что еще у нее осталось на голове. – Был у меня наш священник, потом принесли какие-то книги. Открываю один том – и нате вам, первое, что вижу, гравюру, а на ней Мария-Антуанетта… Некрасиво с их стороны так поступать, по-моему.

– Просто совпадение, я уверена.

– Наверное. В стопке еще были «Три мушкетера»… Я подумала: Дюма куда ни шло. А потом вспомнила, что миледи ведь тоже отрубили голову. – Туманова поморщилась. – Говорят, есть люди, которые подкупают стражей и платят им огромные деньги за то, чтобы тайком присутствовать при казни. Это как-то… – Женщина беспомощно повела плечами. – Я же не актриса в спектакле, в конце концов!

Амалия вспомнила, что графиня Ковалевская собралась идти на казнь, и не нашлась что сказать.

– Хотела вас попросить об услуге… – внезапно сказала Мария. – Помните, это моя последняя просьба, в ней отказывать грешно.

Стоит заметить, баронесса почти не сомневалась, что дело закончится чем-то подобным.

– Я вас слушаю, – промолвила она, но все же слегка напряглась.

– На оставшиеся у меня деньги я заказала платье у Дусе, чтобы выглядеть хорошо в мой предсмертный час. Но его еще не привезли, а между тем время не терпит… – Туманова умоляюще поглядела на Амалию. – Вы не согласитесь поехать в модный дом и поторопить их с работой? Мне очень нужно… к завтрашнему утру…

Амалия на мгновение утратила дар речи. Она многое предполагала, но это…

– Хорошо, – кивнула баронесса, поднимаясь с места. – Разумеется, я сейчас же поеду туда.

– Спасибо. Я знала, что вы женщина и меня поймете…

Выйдя из тюрьмы, Амалия велела Антуану немедленно везти ее на улицу Мира.

Продавщица, занимавшаяся заказом (который, прямо скажем, не вызвал в знаменитом доме моды особого восторга), объяснила ей, что денег, которые заплатила мадам, слишком мало, чтобы сшить пристойный наряд, и вообще…

– Хорошо, – раздраженно проговорила баронесса Корф, – я доплачу сколько нужно. Но платье должно быть самым лучшим. И должно быть готово сегодня же вечером.

Продавщица поглядела на нее, открыла рот, собираясь что-то сказать, но передумала и срочно послала за мадемуазель Оберон.

просьбу постоянной клиентки выполнили достаточно быстро, и к девяти часам вечера она с большим свертком вернулась в тюрьму. Сначала ее отказались пускать, и пришлось звонить Папийону, который, в свою очередь, связался с кем-то еще. Потом Амалию все-таки пропустили внутрь, но платье тщательно осмотрели и придирчиво изучили каждый шов, прежде чем отдать его Марии Тумановой. Вновь увидеться с осужденной баронессе не дали.