Одна ночь в Венеции

Гадалки, предсказатели, экстрасенсы и просто шарлатаны всех мастей наперебой раздавали интервью, уверяя, что им удалось разгадать личность убийцы, но давали его описание в таких туманных выражениях, которые могли бы подойти любому прохожему.

Вообще заурядное, по сути дела, происшествие, которое присутствует в уголовной хронике с тех времен, когда некий Каин повздорил с неким Авелем, раздулось до масштабов современной легенды. Да что там легенды – в сознании обывателя оно обрело контуры мифа, которые только стали четче, когда стала известна истинная подоплека этой малоаппетитной истории. Подумать только, мадам подстрекнула одного любовника убить другого, чтобы получить колоссальную страховку и наслаждаться жизнью с третьим! И когда малоизвестный фотограф Орельен, у которого как-то снималась Мария Туманова, достал из архива негативы той съемки и отпечатал карточки на продажу, к его маленькому ателье вмиг потянулась толпа любопытных.

Возле витрины то и дело раздавались реплики:

– Однако! А дамочка-то недурна!

– Какая посадка головы, какие глаза! Дайте-ка мне эту карточку… Сколько она стоит?

– Дорогой, зачем тебе тратиться? Все равно ее фото есть в газетах…

– Ну да, только на тех фото ничего толком не различишь… Сколько с меня?

– А вы пойдете смотреть на процесс?

– Говорят, туда будет не так просто попасть…

– Так это она побудила своего родственника убить графа? А по виду и не скажешь… Месье! Дайте-ка мне тоже фотографию… как сувенир.

Еще один господин мрачно покусывал усы, косясь на карточку. Ему показалось, что изображенная на ней дама отдаленно смахивает на его любовницу, и в глубине души он возблагодарил бога, что не заключал никакой страховки в ее пользу. (Вскоре мужчина бросил нынешнюю любовницу и, к удивлению своей жены, вернулся в лоно семьи.)

Словом, прав был многоопытный префект полиции Валадье, когда в частном разговоре сказал министру:

– Публика взбудоражена. В этом преступлении присутствует некий оттенок… нечто, знаете ли, чрезвычайно циничное… Люди не могут толком объяснить, что именно, но оно их задело за живое.

Однако, когда вскоре после разоблачения преступников у него попросил конфиденциальной аудиенции российский посол, министр убедился, что все обстоит не так безоблачно, как он думал.

Князь Д. выразил благодарность за оперативное раскрытие преступления, однако тон его был сух, как прилетающий из Сахары сирокко, и многоопытный министр, привыкший ловить намеки не то что с полуслова, а с полувзгляда, мысленно приготовился к худшему.

– Разумеется, комиссар Папийон заслуживает всяческих похвал, – продолжил князь. – Факт, что в убийстве российского подданного оказались замешаны его соотечественники, чрезвычайно прискорбен.