Одна ночь

Она и раньше не давала мне для этого особых поводов. Просто от ревности у меня иногда вскипала кровь. Особенно я ревновал к её начальнику, Никитину. Она же наотрез отказывалась увольняться, мотивируя это тем, что такую работу сейчас не найдешь. Впрочем, разговор с Денисом после аварии успокоил немного меня."

"Ольга, даже если и заметила изменения во мне, то никак не показывала этого. Только в одном она оставалась непреклонной: нашу свадьбу оттягивала до последнего. Оттого и поженились мы только в июне прошлого года. Родители и друзья радовались за нас искренне. Мама все же приняла Олю в семью, хотя ещё долго присматривалась к ней. Даже явившийся на свадьбу Витя старался не испортить нам торжество. Он преподнес нам подарок: ключи от того самого коттеджа. Мы с Олей удивились. Впрочем, когда приехали посмотреть на него, удивление перешло в шок. Оказывается, последний год Витя своими силами делал там ремонт и разбил сад.

В коридоре мы нашли конверт с письмом, адресованным Ольге. Прочитав его, жена протянула письмо мне. Витя писал, что весь год не терял надежды на то, что Ольга осознает, что их любовь была настоящей и вернется к нему. Поэтому и готовил и дом и сад к её приезду. Однако узнав о нашей свадьбе, понял, насколько глупа была эта надежда. И решил подарить этот дом нам. Сам же отправится в путешествие, он давно хотел объездить весь мир. Поэтому он оформил доверенность на ведение дел в его фирме на отца и мать. Но будет благодарен, если Дима поможет при случае им с советом. В постскриптуме даже приписал, что Оля как-то сама предложила подарить этот коттедж брату, с оговоркой, что скоро у него прибавление в семействе планируется. А он и не сомневается, что прибавлению в семье быть.

И как в воду глядел. Уже через месяц Оля обрадовала меня двумя полосками на тесте. Воспоминания о беременности Ани пугали меня. Поэтому я не пропускал ни одного обследования, ни одного УЗИ жены. Ольга злилась на мою дотошность, иногда ворчала, иногда взрывалась, но потом утыкалась носом в мою грудь и жаловалась на буянящие гормоны. Всё понимал, но беспокойство за неё и ребенка пересиливало все доводы разума.

Вот и сейчас, знал, что и с Олей и ребенком все хорошо, а все равно волновался за них. Ольга в категорической форме запретила мне присутствовать на родах. Но сына я уже видел издалека. Как и все папашки стоял под окнами роддома, и пытался рассмотреть сверток в руках любимой женщины.

В комнате выписки уже были мои родители, Марина Михайловна, да Юлька с Ильей. Поздоровавшись с ними, я передал вещи медсестре и приготовился к длительному ожиданию. Но уже минут через двадцать Ольга вышла с объемным свертком в руках. Я тут же устремился к ней и забрал малыша из её рук.