Одна минута и вся жизнь

Майор был уверен, что Вика должна ненавидеть Дану Ярош, которая, по сути, сломала ей жизнь. Вот на эту несуществующую ненависть Танкер и сделал ставку.

— Я ничего не ломала! И Вика не ненавидела меня.

— Ну, это ты знаешь, я знаю. А они-то не знали этого! Вика соглашается играть по их правилам, но у нее свои соображения. И наверняка она думала не о том, как отомстить, а о том, как помочь тебе.

— Она, мне кажется, любила моих детей.

— Правильно. Потому что это дети Стаса. И ради них она сделала бы то, чего не сделала бы ради собственной дочери. Она была на похоронах Аннушки, знаешь?

— Нет. Я ничего не видела.

— А Цыба видел ее и даже говорил с ней. Ему показалось, что она от горя немного не в себе. Вадик тогда страшно удивился, но значения этому не придал, ты ж его знаешь.

— И что из этого следует?

— А то, что Вика слямзила важную информацию. Она была уверена, что сможет передать ее тебе — она ведь тоже знала твои замашки, не забывай! Мы росли вместе, никого не знаешь так хорошо, как человека, с которым знаком с детства.

— Я так не думаю. Но спорить не стану, всякое случается. Фактом остается только то, что планы Танкера изменились снова. Он понаблюдал за тобой и сделал свои выводы. Поэтому решил тебя убрать вместе с Викой. Ни одна душа не опознала бы в тебе Дану Ярош.

— Но зачем ему это нужно?

— Потому что он знает: ты не остановишься, а Вике известно многое из того, о чем знать не стоит. Он был не уверен, что Алекс не сказал ей, кто его работодатель.

— Так вот почему она так удивилась…

— Ну да, Вика уже поняла, что ее приговорили. Это стало для нее открытием, но за жизнь она совсем не цеплялась.

— Мне показалось, что смерть Стасика подкосила ее так же, как и меня.

— Вот именно. Она только боялась, что не успеет с тобой повидаться. А ты мне не рассказала, как воскресают из мертвых.

— Мне просто повезло. — Дана вспомнила прозекторский стол в морге, и ей снова стало холодно. — Это не то, чем бы я хотела поделиться.

— Ты сначала скажи, чем ты вообще делишься! Данка, пойми, нельзя все держать в себе.

— Кому как. Виталик, возвращайся домой.

— Я должна остаться.

— Нет. Я не уеду, имей это в виду, даже не мечтай. Тебя нельзя отпускать в свободное плаванье, ты все усложняешь до невозможности. Ты ведь могла бы уже достать его — через Антона, через Костю… Так в чем же дело?

— Это было бы слишком просто, понимаешь? И подло. Я хочу совсем другого. Пусть он поймет, как это — жить мертвым.

— Все, Виталька. Прения закончены. Что вы сделали с телом?

— Костя сказал, что сам позаботится обо всем.

Дана досадливо морщится. Не то что она не доверяет Косте, нет. Она, собственно, никому не доверяет до конца, даже Витальке. Только ей не нравится, что около нее теперь кто-то есть.