Одна любовь. Двойная месть

— Которого он убил! Ты уже забыл это, Назир?

Рустам срывается на крик, внутри снова кровоточит старая рана, в голове вспышки воспоминаний, постоянно, на протяжении всех четырнадцати лет, не дающие забыть увиденное. Стеклянная бутылка летит в противоположную стену, разбиваясь на сотни осколков. Девушка на пастели вздрагивает, а Рустам снова трет лицо.

— Твой отец предал своего друга, за что и поплатился жизнью.

— Он не Всевышний, он не имел права судить и убивать. И он убил не только отца, ты что, и это забыл?

— Это великое горе, но Амина и твоя мать — это трагическая случайность.

— Я не верю в случайности, запомни это. Все, кто виновен в гибели моей семьи, ответят, все до одного. Теперь моя рука карает за былые грехи.

— А ты, видимо, решил, что ты Всевышний?

— Да, я сам решаю, кто я.

Назир вздохнул, этого несносного и своенравного мальчишку, которым он для него был с тех самых пор, как Алихан Сулейманов привез его в свой дом, он полюбил всем сердцем. Он видел, как тот взрослел, мужал, становился настоящим мужчиной, как ему доверял Алихан, считая сыном и приемником. Но Назир не мог и предположить, сколько в этом сердце скоплено черноты, ненависти, злобы и мести.

— Рустам, нельзя жить прошлым.

— Оставь свои проповеди для других. Мне это не интересно, ты знаешь.

Снова тишина, Рустам сел на кровать, взял сигарету, прикурил. Утро настойчиво пробивалось в окно, сегодня было много дел, старик снова так не вовремя начинает его воспитывать. Кого? Рустама Амирова? Под которым вся южная граница, а в руках несколько потоков? Того, кого боятся даже турки с арабами и думают прежде, чем ставить условия. Ему всего тридцать, впереди вся жизнь, но он успокоится, лишь когда за жизнь его семьи все ответят собственной кровью.

— Зачем я только тебя взял с собой?

— Потому что только я верю, что твою душу еще можно спасти, сынок.

Снова злой взгляд, Рустаму не нравилось, когда напоминали о его душе. У него нет души, нет сердца, нет совсем никаких эмоций.

— Зачем ты пришел?

— Дамир напугал ту женщину, у нее случились роды.

— Даже так?

Усмехнулся, Дамир был настолько туп, но предан до фанатизма, что иногда удивлял даже Рустама. У него не было четкого плана мести, самый хороший план — это хороший ствол и пущенная пуля, неожиданно, спонтанно, не давая врагу опомниться.

— Рустам, остановись. Чтобы ты не задумал, остановись.

Сучка Немца и Соболя родила. Как интересно, и что у них там за отношения такие? Извращенцы ебаные. Рустам поднялся, широким шагами пересек комнату, хлопнул дверью ванной комнаты. Стоя под упругими горячими струями душа, он думал, как теперь его месть будет вдвойне сладка, нет, даже втройне. Он слишком долго ждал, а теперь хочет насладиться сполна, увидеть страх и отчаянье в глазах бывших наемников.